— Какой политики?
— Некоторых моих соображений… Ты же знаешь, что в этом месяце наша контора план перевыполнила. Но ни ты, ни я не знаем, как будет обстоять дело в будущем месяце. Кто знает, что нас ожидает? Может случиться, что никто из жителей лома нам не даст. Как ты тогда выполнишь план, товарищ местком? Поэтому я распорядился, чтобы часть металлического лома придержали в качестве запасного фонда. Если в будущем месяце нам не сдадут достаточно лома, мы выполним план за счет запасного фонда. Вот о какой политике идет речь, товарищ Гая-хала! — Товарищ Ногталаров, очень довольный своим решением, откинув голову на мягкую спинку кресла, скрестил на животе пальцы рук.
— Знаешь ли ты, как называется подобный поступок, товарищ Ногталаров? — возвысила голос Гая-хала.
— Называется… политикой, товарищ местком!
— Нет, не политикой, а преступлением, товарищ заведующий!
— Что ты сказала? — спросил Ногталаров, вскочив. — Может быть, ты думаешь, что, задерживая эту дрянь, я собираюсь отвезти ее к себе домой? Имей в виду — товарищу Ногталарову придется выполнять план не только в этом месяце, но и в будущем.
— Значит, бойцы наши на фронте против врага могут стоять невооруженными, пока мы здесь забавляемся игрой в выполнение плана? Немедленно прикажи точкам, чтобы они сдали весь лом. Фронт не может ждать. Народ жаждет, как бы скорее закончить войну, он хочет задушить, разгромить врага в этом году, в этом месяце, сегодня, но не завтра. Пока не поздно, отдай распоряжение, исправь свою ошибку, а то мы сами, без тебя, разрешим этот вопрос, и разрешим его иначе. Да так разрешим, что тебе, товарищ Ногталаров, не поздоровится.
— Без меня?! Вы? То есть кто именно? — Товарищ Ногталаров, задыхаясь, едва мог выговорить эти слова.
— Мы, работники конторы, профсоюз, районный исполнительный комитет и районный комитет партии… Сейчас же звони, чтобы сдавали! — указав на телефон пальцем, сказала Гая-хала.
Товарищ Ногталаров посмотрел в широко раскрытые страшные глаза женщины. Он поднял ручку телефона и под диктовку Гая-халы стал давать указания местам. Только после этого Гая-хала покинула кабинет заведующего. Товарищ же Ногталаров долго ворчал про себя:
— Без меня! Сами! Райком, исполком!..
Холодный пот выступил на его лбу. До этого дня он ни разу не представлял себе свое учреждение без себя. Подумать только, что она посмела сказать… А вдруг и вправду так случится, что без него обойдутся.
Страх охватил товарища Ногталарова. В этот день он не выходил из конторы, даже не ночевал дома, а просидел в кабинете в мягком кресле за своим спальным столом. Лучше ему лечь в гроб, чем видеть в своем кресле другого человека.
Днем товарищ Ногталаров нередко чувствовал себя, словно сидит на иголках. Ночью же ему чудилось, будто холодные струи проливного дождя обдают его ледяной водой. Но его не трогали.
«По-видимому, товарищ Гая-хала не такой уж плохой человек, не сообщила руководящим органам», — думал он.
Охватившее товарища Ногталарова лихорадочное беспокойство иногда утихало, но всякий раз при встрече его с председателем месткома оно давало себя чувствовать. Наконец не покидавшая его тревога привела к дядюшке.
— У меня к тебе дело, дорогой дядя. В аппарате моем есть женщина, с которой я не могу справиться. Помоги мне избавиться от нее.
Остановив на племяннике водянистые глаза, дядя состроил гримасу:
— Я считал тебя мужчиной… — И, пробормотав еще что-то, дядя высокомерно засмеялся.
Племянник понял: тут даже дядя помочь не может.
С этого дня товарищ Ногталаров расценивал Гая-халу как посланное ему коварной судьбой испытание.
«Аллах специально создал эту женщину, чтобы испытать меня и подготовить к продвижению вперед, — решил Ногталаров, успокаивая себя. — Но зачем он сделал ее матерью-героиней?»
На этот вопрос товарищ Ногталаров ответил так:
«Не мог же он послать мне жалкую, заурядную личность. Герою должна противостоять героиня!»
Сделав такое заключение, товарищ Ногталаров оставил Гая-халу в покое. И даже стал прислушиваться к советам председателя местного комитета.
Товарищ Ногталаров и товарищ Мирмамишев
Как-то Гая-хала вошла в кабинет товарища Ногталарова и сообщила:
— Заведующий седьмой точкой ведет себя недостойно, обманывает сдающих утиль. При помощи спекулянтов продает на базаре продовольствие, отпущенное государством для тех, кто сдает лом.