Явер, не выдержав, тихо заявляет:
— Во-первых, «хорошо» было бы в том случае, если бы в среднем у нас получилось четыре. У нас же три с половиной. И всегда портит Итаэт: уроков не учит, ежедневно ходит в кино. А вы же присоединяете его двойки к нашим четверкам и пятеркам и считаете, что мы выполнили учебный план. Это неправильно.
— Что за демагогия в моем присутствии?! — Товарищ Ногталаров, ударив кулаком по столу, встает. — Я глава семьи, и не смей перечить мне! Понял? В среднем план выполнен, вот и все! Нечего меня учить! Вот, возьми это письмо, брось в почтовый ящик. Затем возвращайся и занимайся своим делом! Делай, что тебе велят! И не возражать! И больше не произноси имя Итаэта! Понял?
— Да!
Смущенный мальчик, взяв папку, выходит из кабинета.
Товарищ Ногталаров громко сетует:
— До чего мы дожили?! Дети начинают подавать нам, руководящим родителям, советы. Только этого не хватало!
Некоторое время он, взволнованный, шагает по кабинету, затем нажимает кнопку звонка:
— Позови сюда Кифайэт!
Кетыбэ идет к Кифайэт.
— Идем…
Девочка упирается.
— Идем… не бойся…
— Не хочу… — Девочка жмется в угол.
Кетыбэ берет ее за руку, тащит в кабинет.
Бросив на девочку быстрый взгляд, товарищ Ногталаров говорит Кетыбэ:
— Хорошо. Ты выйди, закрой плотно дверь и никого сюда не пускай! Через полчаса позвони в гараж, скажи шоферу, чтобы подал сюда мою машину.
— Слушаюсь! — отвечает Кетыбэ.
Товарищ Ногталаров и Кифайэт остаются с глазу на глаз. Сорокалетний высокий мужчина и крошечная двухлетняя девочка стоят посредине комнаты и с минуту, как чужие, смотрят друг на друга. Наконец товарищ Ногталаров пробует запертую дверь и ласковым, насколько это ему удается, голосом говорит ребенку:
— Ну что, Кифайэт! Что, дочурка?
Вдруг, как бы испугавшись собственного голоса, бросает быстрый взгляд на дверь и говорит еще тише:
— Ну, скажи, кто я?
Кифайэт, указывая на него пальцем:
— Тавалиш… Наталавф…
— Не так, нет! Скажи: «товарищ Ногталаров!»
Ребенок смеется.
— Не смейся как дурочка!
Товарищ Ногталаров берет девочку на руки.
— Скажи: «то-ва-рищ Ног-та-ла-ров!»
— То-ва-лиш На-та-лавф, — повторяет девочка по слогам.
Товарищ Ногталаров, уже нервничая, тычет себе пальцем в грудь:
— Товарищ Ногталаров, говорю тебе!.. Не слышишь, что ли? Ну повтори.
Ребенок боязливо протягивает ему палец:
— То-ва-лиш На-та-лавф. — Палец ребенка попадает в глаз товарищу Ногталарову.
— Сгинь ты в преисподнюю, чертенок! Что за «то-валиш, то-ва-лиш», выдумала тоже. «Товарищ», говорю тебе. «Ногталаров». Повтори, упрямая девчонка! А то сейчас дам приказ о тебе!
Выведенный из терпения, он шлепает Кифайэт по одному месту, отталкивает ее от себя. Ребенок с плачем зовет:
— Ма-ма-а-а!!
Валида выходит из кухни и бегом через столовую направляется в кабинет, берет девочку на руки.
— Что случилось, доченька? Послушай, зачем ты бьешь ребенка? — обращается она к мужу.
Товарищ Ногталаров кричит и на нее:
— Такого ребенка, который не умеет правильно произнести имя отца, мало побить. Убить надо.
— Что ты говоришь, Вергюльага? Откуда двухлетний ребенок может знать, что такое товарищ, начальник?
— Каждый должен знать, что такое товарищ Ногталаров! В том числе и вы, товарищ Валида! Если хочешь знать правду, ты сама портишь детей. Разве можно так воспитывать? Эта бестолковая дочка твоя осмеливается не слушаться меня! Не называет меня так, как положено.
Нервная дрожь пробегает по лицу Валиды:
— Это я-то порчу детей? Ты еще, пожалуй, скажешь, что это я заставляю их называть тебя «товарищ Ногталаров». Уж не я ли такие имена им придумала?
— Одно с другим не смешивай. Это не одно и то же. Имена людей должны соответствовать их назначению. Начальник учреждения должен придерживаться официального тона со своими подчиненными.
— Здесь ведь не учреждение, а твой дом. Дети-то не твои подчиненные!
— Безразлично! Я и здесь начальник.
— Стыдно, Вергюльага! Не давай повода соседям смеяться над нами!
— Какое мне дело до соседей и до твоей с ними болтовни!
— Хоть постыдился бы…
Слова Валиды доводят товарища Ногталарова до исступления.
— Довольно! Прекрати спор со мной! Я не позволю покушаться на мои права. Это значит — живя в моем доме, наносить мне удар в спину, а работая в моем учреждении, сводить на нет плоды моих трудов. Знаешь ли ты, где разрешается вопрос о людях, позволяющих себе такие поступки?