Товарищ Ногталаров ничего больше не слышал.
«Ведь это же враг», — решил он и, волнуясь, как новичок на охоте, не мог успокоиться.
Он встал, вышел на цыпочках из комнаты и поманил пальцем Абыша. Ногталаров отвел в сторону своего заместителя и зашептал:
— Беги скорей за милиционером! Веди его сюда. Скажи, что поймали шпиона!
— Что поймали? Шпиона? Где же он? — растерявшийся Абыш несколько раз пожал плечами.
— Что значит «где же он»? Не видишь, что ли, этого жучка, — возмущался товарищ Ногталаров, указывая на кафедру. — Не слышишь, что говорит он, как старается сбить вас с правильного пути. Но не удастся ему это: меня недаром зовут товарищем Ногталаровым. Не медли! Беги!
Абыш, как листок бумаги, подхваченный порывом ветра, вылетел из комнаты.
Товарищ Ногталаров велел поставить себе стул у двери, сел на него и все свое внимание сосредоточил на лекторе, следя больше за его движениями, чем за словами, то и дело оглядываясь то на окна, то на дверь. «Как бы шпион не удрал», — думал он.
Милиционер, оправив кобуру, вошел вслед за Абышем.
Увидя своего заместителя с милиционером в дверях комнаты, в которой читалась лекция, товарищ Ногталаров сорвался с места, подбежал к кафедре и схватил лектора за руку:
— Довольно болтовни! Слезай! В моем учреждении такие номера не проходят! Если ты замаскированный враг, то я — товарищ Ногталаров! — И, повернувшись к милиционеру, добавил: — Это шпион, товарищ милиционер. Арестуйте его.
Прерванный на полуслове, лектор застыл в изумлении. Но когда милиционер, сделав под козырек, сказал ему: «Идемте, гражданин!» — последний вышел из себя:
— Милый человек, что вы делаете? Я — лектор. Вот мое удостоверение…
— Мы тоже не дети! — прервал его товарищ Ногталаров. — Незачем показывать нам свои удостоверения. Ты лучше скажи о том, что ты говорил!
— А что я говорил?
— А то, что, мол, буржуи являются прогрессивными элементами, что они делают революции и еще бог весть что… Вот сейчас перед этим собранием говорил ты эти слова или нет?
— Да, говорил… Кто же может отрицать революционную роль буржуазии в ту эпоху, когда она вступила в борьбу с феодализмом? — с горячностью возразил лектор, как если бы он вступал в научный спор.
— Вот ты сам слышал, товарищ милиционер. Он опять повторил. — Товарищ Ногталаров не дал лектору возможности продолжать. — Сам признается. Будь и ты свидетелем. Это контрреволюционер! Бери его! Идем! А то заморочит нам головы и выскользнет из наших рук.
— Гражданин, следуйте за мной! В отделении разберут, кто революционер, а кто контрреволюционер, — сурово заметил милиционер, обращаясь к лектору.
Лектор повернулся к председателю местного комитета и возмущенно воскликнул:
— Это же полное невежество, товарищ!
Председатель месткома, подойдя к заведующему, тихо сказал ему:
— Нехорошо, товарищ Ногталаров…
— Что нехорошо? Поймать шпиона? — настолько громко крикнул товарищ Ногталаров, что председатель месткома отступил. — Погоди, с тобой я отдельно поговорю, — добавил он, обращаясь к председателю месткома.
Товарищ Ногталаров и милиционер, взяв лектора за руки, повели его в районное отделение милиции.
Важно шагая по улице, товарищ Ногталаров рисовал уже в своем воображении, как завтра на страницах газет появится его фотография, как через некоторое время на груди будет красоваться орден, а затем, несомненно, последует повышение его в должности.
В отделении милиции произошло то, чего никак не мог ожидать товарищ Ногталаров.
Дежурный офицер милиции выслушал сначала товарища Ногталарова и явившегося в качестве свидетеля Абыша, затем милиционера и, наконец, «шпиона», проверил его документы. Затем встал и, взяв под козырек, вежливо поздоровался с лектором и принес ему извинения:
— Простите, товарищ, за причиненное вам беспокойство! Вы свободны! А этих невежд… — Он презрительно оглядел изумленного товарища Ногталарова, Абыша и милиционера. — А этих невежд продолжайте просвещать. Желаю вам успеха в вашей плодотворной деятельности!
Затем, обратившись к товарищу Ногталарову, дежурный сказал:
— Мне стыдно за вас, гражданин! А на вас за то, что вы проявили себя таким… будет наложено взыскание, — заключил он, обращаясь к милиционеру.
— Есть! — ответил милиционер и тяжело вздохнул.
Товарищ Ногталаров не верил своим глазам: все происходившее казалось ему сном.
Возмущенный, взволнованный, он вернулся в свое учреждение, велел Серчэ-ханум со своей машинкой перейти в кабинет его и, дымя папиросой, шагая из угла в угол, стал диктовать ей: