Вот в такой день непримиримой борьбы между солнечными лучами и облаками, в день, когда снег и дождь, обнявшись, целовались, чмокая от удовольствия, товарищ Ногталаров в последний раз в своем кабинете приложил печать, в последний раз начертал свою подпись на актах приема и сдачи. Затем, глубоко вздохнув, вышел из бывшего своего учреждения. Хотя новый заведующий предложил ему поехать домой на машине (после падения с лестницы Ногталаров сильно ушибся), товарищ Ногталаров отклонил это предложение. Он также не согласился взять в качестве сопровождающего курьера конторы.
— Товарищ Ногталаров не из тех заведующих, которые рады принять услугу чужого курьера! — сказал наш герой.
Потерявший кабинет, машину, не имеющий больше ни заместителя, ни секретарши, не нуждающийся теперь ни в печати, ни в красном карандаше, он один пешком, опираясь на палку, медленно направился домой. Как только товарищ Ногталаров очутился на улице, ему почудилось, что он попал в холодную баню. Ему казалось, будто он, намылившись, вспотев, собирается смыть с себя мыло, но вдруг подача горячей воды прекращается, пар, только что душивший его, куда-то улетучивается, и он, Ногталаров, стоит одиноко на льду, голый, босый, против ветра.
Дрожь, охватившая его тело, усилилась. Он ускорил шаги. Почувствовал, что задыхается. Снова замедлил шаги, затем остановился, чтобы передохнуть. Он поднял голову, ловя свежий воздух, перед глазами его плясала пестрая вывеска: «Закусочная», которую он увидел впервые за двадцать лет.
Товарищ Ногталаров слышал, что спиртные напитки доставляют человеку удовольствие в двух случаях: когда у него настроение приподнято и, наоборот, когда подавленно; первую часть этого утверждения он проверил семнадцать лет назад, в первый день работы в лавке утильсырья, в этой самой закусочной. Но так как за семнадцать лет он никогда не был в плохом настроении, то проверить достоверность второй части упомянутого мнения ему пока еще не приходилось. Теперь же настроение его было настолько плохо, что он почувствовал потребность выпить, и не в одиночестве. Зашел в закусочную.
— Стакан водки!
— Пожалуйста!
В несколько глотков пропустил через горло весь стакан водки, словно принимал горькое, но полезное лекарство, и моментально почувствовал, как согрелось его тело. Закурив папиросу, он снова приказал продавцу:
— Репете!
— Слушаюсь! — ответил тот.
Налив в стакан водки и поставив его перед товарищем Ногталаровым, продавец спросил:
— Чем закусите?
— Не нужно мне никакой закуски.
— Ну хотя бы соленым огуречиком. Как бы водка нутро вам не сожгла.
— Пеплу бояться огня не приходится.
Товарищ Ногталаров покосился на продавца.
— После того блеска, что меня окружал, что мне твой соленый огурец?! — воскликнул товарищ Ногталаров и, схватив второй стакан водки, стоявший перед ним на стойке, опрокинул его.
Вдруг глаза товарища Ногталарова заблестели; вперив свои искрящиеся глаза в продавца, он громко спросил:
— Тебе, товарищ, лучше знать, чем это… запивают?
— Зависит от вкуса, товарищ. Одни запивают вином, другие пивом.
— Как по-твоему? К числу каких людей ты меня относишь?
— Как сказать? Не знаю, право, — продавец внимательно оглядел клиента, — по-моему, ни к одному из наших постоянных клиентов.
— Вот молодец! Правильно сказал. Я не из тех, что походят на обыкновенных людей! Знаешь ли ты, кто я такой, а?
Продавец был занят другим клиентом, поэтому не ответил на вопрос. Облокотившись на стойку, товарищ Ногталаров погрузился в глубокое раздумье, затем покачнулся, что-то пробормотал и, схватив графин с пивом, приготовленный для другого клиента, отошел в угол.
— Молчание! Внимание!.. Слово дается товарищу Ногталарову! — закричал он и прижал к губам горлышко графина.
Выпив часть желтой, пенившейся жидкости, а остальное пролив на грудь, он посмотрел на пустой графин и громко добавил:
— Где я нахожусь?
Вдруг стоявший перед ним вспотевший графин превратился в блестящее зеркало, и глазам его представилась его волосатая грудь. Он понял — здесь баня. Теперь и лицо его, как всегда в бане, было покрыто испариной и глаза были красны. Только почему-то голова не была повязана полотенцем и на плечи не накинута купальная простыня. Эта деталь заставила товарища Ногталарова долго от души хохотать.