— Будь спокоен, мулла! — сказал Муса.
— Не беспокойся, — подтвердил охранник.
— До свидания, мулла.
— До свидания, смиренные мусульмане.
…Утром по городку распространилась весть, что ночью ограбили промтоварный магазин. Охранник магазина во время ограбления так сладко спал, что ничего не видел и не слышал.
Через несколько дней после ограбления магазина в темный осенний вечер в городском саду на одинокой скамейке сидел мужчина средних лет, приподняв воротник пальто. Вокруг него падали сухие листья. Сидевший беспокойно поглядывал на часы и кого-то тревожно ждал. В сад вошла женщина в черной чадре. Она осторожно осмотрелась и села рядом с мужчиной, завотделом ограбленного промтоварного магазина, она — жена муллы Шюкюра, Гюльназ. Некоторое время оба сидели спокойно, потом завотделом откинул чадру и, обняв жену муллы за шею, поцеловал.
Гюльназ в восторге откинула голову назад. Рука завотделом скользнула по спине Гюльназ. Вдруг он встрепенулся: несмотря на темь, он все же разглядел на Гюльназ черный жакет с белой каймой.
— Слушай, Гюльназ, откуда ты взяла этот жакет?
Жена муллы прижалась к нему и шепнула:
— Мне его недавно подарил мулла. Пожелай мне носить его с добром.
— Когда он подарил тебе?
— Вчера.
— Где он купил его?
— Нигде. Один старый знакомый принес как подарок.
— Гм… Ну вставай. Пошли.
— Почему ты так торопишься? Голова муллы сейчас занята важным делом. Можешь не беспокоиться.
— Но голова моей жены ничем не занята. Боюсь, что она может проследить меня… Кроме того, меня самого ждут важные дела.
Он кое-как отделался от нее — и бегом в отделение милиции.
— Я нашел следы вора, — сказал он, — одну из уворованных вещей видели на жене муллы Шюкюра.
Когда работники милиции приблизились к дому муллы Шюкюра, последний только что сказал вернувшейся жене:
— Ягненок мой, спрячь эту жакетку подальше. Пока не показывайся в ней.
— Почему?
— Есть причина, джейранчик мой.
Сидевший за столом Муса заплетающимся языком спросил муллу:
— Шурка, скажи мне, какую пыль ты сыпал в воду, которую выпил охранник универмага? Бедняга так уснул в своей будке у магазина, что можно было и его самого утащить.
Шюкюр, погладив бороду, ответил улыбаясь:
— Это было снотворное, наивный раб божий. В старину его называли бешдары, а ныне люминал.
Послышался стук в ворота дома. Шюкюр быстро убрал водочные бутылки, но, увы, все равно в комнате пахло опиумом, и избавиться от этого запаха уже некогда было.
После расспросов милиционеры обыскали дом. Большую часть ограбленных вещей нашли в погребке у муллы…
На другое утро в комнате следователя охранник магазина встретился с муллой Шюкюром и упрекнул его:
— О безбожный мулла! Ты сказал, что молитва, написанная тобой, закроет глаза милиционерам. Почему же ты не мог спрятать от их глаз свой погреб?
Шурка, не теряя присутствия духа, ответил:
— Во-первых, не каждая молитва сбывается, наивный ты человек. Во-вторых, моя молитва не сбылась потому, что не я, а ты безбожник.
Оба дружка, вор и аферист, снова очутились в тюрьме.
Снова Шурка, сидя в углу, бил в котелок, как в бубен, и пел кабацкую песенку. Остальные арестанты подпевали ему:
Вор Муса, словно не замечая, что творится вокруг, пел свою песенку:
Раб живота
Его имя — Гулу. Почему же к этому Гулу, что означает раб, присоединили еще слово — «кунак» и сделали его Кунакгулу? Правда, как и все классические имена, Гулу составляет сложное существительное, то есть оно двухэтажное. Но чей Гулу, чей раб? Это уже другой вопрос.
Мы привыкли слышать Аллахгулу, Газретгулу, Мемедгулу, Имамгулу, Гусангулу, Гусейнгулу… А то еще Кунакгулу. Если бы его назвали Гарынгулу, то такое имя имело бы свой смысл, оно означало бы — раб своего живота. А что значит Кунакгулу? Ответим. Это раб гостя своего. Почему же испортили столь ясное имя?