— Почему в ресторане? Разве у нас нет дома, семьи?
— Ну что ж, веди домой. Для меня все равно, было бы отличное угощение. — Глаза Гулу заблестели, как в те годы, губы задрожали, ноздри расширились. — Ну как, поспорим? — настаивал он.
— Знаешь что, Гулу, — сказал я, — у меня не хватит терпения ждать до вечера — будет ли ветер и взволнуется ли море? Пойдем ко мне, будешь моим гостем. Угощу тебя без спора.
— Пойти-то пойду, но с какой стати ты будешь угощать меня?
— Угощу в связи с тем, что сегодня выходной день. Угощу в связи с тем, что сегодня море тихое, а день прекрасный. Угощу в честь нашей встречи, наконец.
— Ну что ж, пусть будет по-твоему.
Я купил в магазине необходимое и привел домой неугомонного Гулу, вечного гостя. Мы позавтракали как следует. Когда подали чай, Кунакгулу предложил сыграть в нарды.
— Ну ладно, сегодняшний выходной день мы провели так… Давай сыграем и поспорим на угощение в следующий выходной день.
— Давай, — согласился я.
Начали играть, и… Кунакгулу проиграл. По двум причинам. Первая — он выпил много вина, и вторая — моя бдительность, причем первая причина содействовала второй.
Я обрадовался не потому, что готов был угоститься за счет Кунакгулу, нет! Мне было интересно, как поведет себя мой гость. Я поспешил сказать:
— Друг мой, готовься к следующему выходному дню. Я приду к тебе в гости. Обязательно приду, дорогой Кунакгулу.
— Что поделаешь… — вздохнул он. — В выходной день я утром позвоню тебе, — сказал Кунакгулу и ушел расстроенный.
В субботу вечером неожиданно позвонил Кунакгулу:
— Я жду тебя у здания театра драмы. Одевайся и приходи. Скорей!
— В чем дело? — удивился я. — Может быть, ты хочешь свести меня в театр?
— Почему в театр? Приходи, я хочу тебя угостить.
Я не поверил.
— Почему сегодня, ведь мы условились на завтра?
— Какая тебе разница? Я угощаю тебя не в выходной день, а под выходной день. Быстрее приходи. Если сейчас не придешь, я тебя угощать не стану.
Не поверить я не мог. Это был голос Кунакгулу и его манера разговаривать. Словом, терять время нельзя было. Нельзя упускать возможность убедиться, изменился ли характер Кунакгулу.
Одевшись, я пришел туда, куда он велел. Действительно, у театра меня ждал Кунакгулу. В руке он держал букет цветов.
— Что за цветы, Кунакгулу? Может быть, в связи с тем, что я наконец выиграл у тебя угощение, ты хочешь поздравить меня и вручить цветы?
— Да нет! Ты уж не такое доблестное дело совершил, чтобы я поздравлял тебя. Эти цветы я купил для одной знакомой. Мы поспорили с ней, и я проиграл.
— Где эта знакомая?
— Она работает в ресторане «Азнито». — Кунакгулу взял меня под руку и повел к ресторану. — Мать моих детей заболела. Я угощу тебя здесь, — сказал он и потащил меня в ресторан. — Заодно исполню другой свой долг — вручу цветы.
— Не узнаю тебя, ты стал платить долги, дорогой Кунакгулу?
— Эх, ты еще не то увидишь! Кунакгулу стал совсем другим, — ответил он.
— Поздравляю!
Кунакгулу ввел меня в… банкетный зал ресторана.
Во главе длинного стола сидела красивая девушка в белом платье и молодой человек в черном костюме. Гремела музыка. Пел певец: «Желаю свадьбе твоей добра, бек!..»
Я хотел было удрать, но мне это не удалось. Кунакгулу вручил букет цветов седоусому мужчине, который встречал гостей.
— Поздравляю тебя, дорогой родственник, — сказал Гулу. — Пусть молодые будут счастливы. Желаю видеть тебя в тот час, когда мы придем праздновать день рождения твоего внука. — Тут же он представил меня хозяину свадьбы. — Познакомьтесь, это мой близкий друг, пришел поздравить!
— Добро пожаловать. Садитесь, пожалуйста.
Кунакгулу потащил меня к столу.
— Чего ты растерялся? Ешь, пей, сколько вместит твой живот. Лучшего угощения и быть не может. Теперь ты убедился, что Кунакгулу умеет достойно оплачивать долги.
— Подлец! — шепнул я. — Ты опозорил меня…
Кунакгулу явно не слушал меня, он судорожно работал ножом, вилкой и челюстями.
Теперь представьте себе мое положение. Я попал на свадьбу незнакомого человека непрошеным гостем. Кругом шептались, рассматривали меня. Я чувствовал себя ужасно, ибо явился на свадьбу без подарка и этим нарушил обычай, — получалось, что я пришел лишь затем, чтобы поесть и выпить.
Я ерзал на стуле, словно меня усадили на раскаленную сковороду. Гости пили, ели, веселились, я сидел насупившись и от стыда потел. Едва начались танцы, я тут же оказался на улице. Морской прохладный воздух несколько освежил меня, и я, придя в себя, поклялся отомстить Кунакгулу.