Кунакгулу расхохотался и сказал:
— Во-первых, еще раз большое спасибо, во-вторых, прощаю ваше опоздание, в-третьих, я всегда любил блюда из свежей рыбы.
После полных восторга слов Кунакгулу мы тоже, естественно, еще больше вдохновились и привезли своего гостя в Биби-гейбад. Остановили машину на пляже Ших. Как только Кунакгулу ступил ногой на прибрежный песок, где свирепствовал ветер и бушевали волны Каспия, я захлопнул дверцу автомашины и крикнул в открытое окошко:
— Мы тебя доставили на место угощения. Ешь вдоволь морской песок и пей без ограничения морскую воду. Запомни, что подло угощать друга на чужой свадьбе и на чужих поминках. Прощай!..
Некоторое время Кунакгулу бежал за машиной среди туч песка, подгоняемых морским ветром.
Часа через два мне по телефону позвонил… Кунакгулу. Разговаривал со мной довольно бодрым, веселым голосом. Я насторожился: не отомстил ли он нам каким-то непредвиденным образом?
— Спасибо за то, что вы предоставили мне большое удовольствие. Приходите оба в «Интурист» сейчас же. Будете моими гостями. Клянусь, я не обижу вас.
Я не верил своим ушам и не своим голосом спросил, в чем дело. Кунакгулу тем же веселым голосом рассказал мне по телефону о том, что с ним приключилось.
— После того как вы меня бросили и уехали, я стал блуждать в тумане поднявшейся пыли. Я глядел то на море, то на дорогу и молился, чтобы аллах прислал мне избавителя, который отвез бы меня в город и, конечно, угостил. Ибо я был голоден, как одинокий волк в пустыне. И вдруг вижу с дороги свернула «Волга» и направилась прямо ко мне. Незнакомый солидный мужчина, сидевший рядом с шофером, обращаясь ко мне, сказал: «Слушай, братец, что ты здесь делаешь в такую погоду?»
Я, не раздумывая, ответил: «Хочу искупаться в море».
От удивления глаза незнакомца расширились до размера автомобильных фар.
«Слушай, что ты говоришь? Купаться в такую бурю?»
Тогда я протянул ему руку: «Давай поспорим на ужин. Я сию минуту брошусь в море… И тогда ты угощаешь меня».
Оказалось, что у моего собеседника веселый характер. Он тут же протянул мне руку и сказал: «Бросайся в море! Угощение за мной!»
Что оставалось делать мне, одинокому, на берегу бушующего моря? Не знаю, как я разделся и… бросился навстречу волнам… Каким-то чудом я выбрался на берег. Но быстро оделся и мигом сел в машину. Проигравший пари привез меня прямо в «Интурист». Сейчас мы сидим за столом и я пью за ваше здоровье. Ах, какой появляется аппетит после купания в море!.. Да, мой приятель очень щедрый человек. Он сказал мне: «Если у тебя есть друзья — смелые пловцы, зови сюда, я угощу их».
Я невольно крикнул:
— А ты, обжора несчастный, не подумал о том, что в такой холодный день, купаясь в море, можешь простудиться?
В трубке раздался хохот:
— Ей-богу, интересные вы люди. Можно ли простудиться, если тебе предстоит угощение? Я был готов броситься не то что в море, но и в колодец… Ха-ха-ха…
Готов поклясться, что я увидел в трубке поблескивающие глаза, дрожащие губы и расширенные ноздри Кунакгулу. И чтобы больше не видеть его, я торопливо повесил трубку.
Хлеб — яд
Сегодня Мири Мильмильзаде вернулся с работы в странном настроении. Садясь за обеденный стол, сказал жене:
— Приготовься. В следующую субботу надо устроить званый вечер. Отметим день рождения ребенка.
Жена с удивлением посмотрела на мужа.
— Послушай. Мы же вначале года специально отметили день рождения ребенка. А теперь для чего? Что случилось?
Ответ мужа был краток:
— В наше учреждение пришел новый начальник.
Жена очень хорошо знала своего мужа и поэтому не стала допрашивать его. Произнесла только два слова:
— Бедняжка моя подруга!
Муж ударил рукой по столу:
— Других не жалей, думай лучше о себе…
Мильмильзаде уже несколько лет работает управляющим делами большого учреждения и пустил здесь крепкие корни. Управделами, как никто другой, умел пробираться в душу любого начальника. Каждого вновь назначенного начальника он так незаметно прибирал к рукам, что не только сотрудники, но и сам новый начальник потом удивлялся.
Сам Мильмильзаде — человек не очень привлекательного вида: низкого роста, с лысеющей головой, с большим животом, тощими ногами, выпученными глазами, зато непременно улыбающийся. Перед новыми начальниками он так извивается, так ловко исполняет роль влюбленного, что начальник лишается дара речи и тоже улыбается. В это время не только волосы на его голове исчезают, но и живот уходит в сторону спины, а ноги становятся тоньше спички. Одним словом, пятидесятилетний мужчина превращается в дождевого червяка. Тогда он мог не только влезть в душу, но, словно превратившись в жидкость, мог влиться в кровь человека, таков управляющий делами большого учреждения.