По озлобленному тону и крайней раздражительности ищущих стало понятно, что жандарму удалось уйти. Или где-то тоже спрятался, воспользовавшись ложными стенными панелями.
Напрягала неопределённость с врачом и с сестрой милосердия. Кстати, она оказалась на должности чуть ли не самой старшей медсестры. Их-то поймали? Или они вне подозрения? А если поймали, то как долго сведения о пришельце из-за Грани смогут оставаться тайной для охранки?
В подобных раздумьях время в тайнике тянулось страшно медленно. Да и гадать, переживать или бояться – никакого смысла не было. Следовало разбираться с актуальными проблемами, требующими немедленного решения. В особенности в сфере полного восстановления здоровья.
Пребывая короткое время в комнате отдыха, Поль только начал насыщаться имеющимися там продуктами. Причём продуктами весьма калорийными, в том числе и элитный алкоголь у врача имелся. Во время начавшейся тревоги и при перемещении в тайник а’перв прихватил довольно удачно и довольно много с собой тех самых продуктов. Так что теперь он не просто размышлял, тренировался и экспериментировал, но непрестанно что-то жевал и чем-то запивал. Уже это само по себе давало так нужные силы для продолжающегося самоизлечения. Но, увы и ах, этого явно не хватало.
Вот потому Труммер и занялся новыми экспериментами. Точнее, не совсем новыми, потому что он уже не раз с помощью «отбора» разрушал неживые предметы и даже «подбором» подхватывал выделяемую при этом в пространство энергию. Только вот последняя не совсем годилась для живого организма, ощущалась весьма противной и чуждой субстанцией, а потому и сбрасывалась почти всегда во время последующих воздействий. При этом её эффективность во время сброса не слишком пристально рассматривалась.
Другое дело сейчас, когда не до жиру. И обстоятельства не совсем благоприятные. Как говорится: когда выпали все волосы, то и парик шубой покажется.
А что имелось под руками, годное для экспериментов? Да ничего толкового. Выступающий камень, употребляемый как стул; край другого камня, удобный для импровизированного стола; несколько одеял, используемых для мягкости и прикрытия тела от сырости; фонарь закрытого шахтёрского типа, дающий вполне достаточно рассеянного света; ну и прихваченная корзинка с продуктами. Естественно, что распылять продукты поощер посчитал кощунством. О фонаре тоже речь не шла. А посему приступил к иным материальным субстанциям.
Начал с камня. И… довольно быстро от него отказался. Твердь, вроде как обязанная нести в себе силу незыблемости и высочайшей прочности, рассыпалась песком, а чуть позже и пылью, но ничего толком человеку не давала. Вернее – ничего полезного. Силы какие-то имелись, но крайне неприятные для восприятия организмом. Точнее, вообще неприемлемые.
Хотя закладку в памяти Труммер для себя сделал: если со временем продолжить эксперимент, то можно попытаться перенаправить извлекаемые из камня силы в иную плоскость. Например, для укрепления или для придания жесткости любой ткани. Или для упрочнения стекла, делая его пуленепробиваемым. Или для усиления того же пуленепробиваемого жилета. Да и для чего угодно, на что хватит фантазии и на что толкнёт текущая необходимость. Только следовало сообразить: как именно «неживую» энергию повесить на иной материальный объект с пользой для последнего. Уж слишком сие действо казалось нереальным.
«А с другой стороны, – размышлял а’перв. – Ещё совсем нереальным недавно мне казалось умение лечить самого себя и других людей. Зато сейчас вон что вытворяю!..»
Кусочек испорченного одеяла тоже не принёс малейшей пользы поощеру. Как и рассыпавшиеся в пыль прутики плетённой из лозы корзинки. Что-то в них, конечно же, нашлось эфемерного, но настолько мало, что не стоило об этом и вспоминать. Ничего другого под руками как бы не имелось. Но как раз к тому моменту Поль допил сок, налитый в одну из бутылок. После чего с немалым сомнением стал крутить стеклянную ёмкость в руках и осторожно ощупывать её своими воздействиями.
Напоминая себе, что больше ничего толкового под руками нет и спешить некуда, экспериментатор стал перебирать весь арсенал своих умений. Потом стал их варьировать между собой, добавлять нечто новое, стараясь соединить со старым. Может, многое получалось у него случайно, а может, подобная последовательность воздействий и была единственно верной. Но вначале бутылка стала мягкой, как пластилин. Смяв её в виде бесформенного комка, Труммер попытался прогреть постепенно явно изменившуюся структуру вещества. И делал это, раскаляя комок с его внутренней части.