Но самое худшее ожидало впереди.
Как только Ровена переступила порог, сразу поняла — что-то не так.
В одиннадцать дня, в среду, «Мьюзика тауэрс» должна гудеть как улей. Сотрудники, посетители, курьеры обычно шныряли по офису, но сегодня ничего подобного. Вестибюль совершенно пуст, от мерного полированного мрамора стен и пола исходило пугающее молчание.
Дежурного за столом не было.
Неужели пожар или что-то в этом духе? Что, черт побери, случилось?
Внезапно человек из охраны в форме «Мьюзика энтертейнмент» в сопровождении низкорослого мужчины в темном костюме вышел в вестибюль из коридора первого этажа. Она не знала ни того, ни другого.
— Мисс Гордон?
— Да, — ответила Ровена, вдруг испугавшись.
— Меня зовут Джонсон. Я из «Харман, Кеннеди и Ко».
Сердце ее сжалось. Боже мой, что все это значит? «Харман, Кеннеди и Ко» — юридическая служба.
— Я должен известить, мисс Гордон, что ваше сотрудничество с «Мьюзика энтертейнмент» с этой минуты прекращается. — Он шагнул вперед и вручил запечатанный конверт. — В этом письме компания сообщает о расторжении договора. Представитель охраны и я обязаны проследить, если вы захотите взять что-то из личных вещей.
— Что? — выдохнула Ровена.
— Мне предписано проинформировать вас о том, что вам запрещается представлять компанию где бы то ни было и в каком бы то ни было виде. Бумаги, касающиеся бизнеса и компании, находящиеся у вас дома, должны быть немедленно возвращены «Мьюзика энтертейнмент». Иначе компания предпримет иные законные действия по их изъятию.
— Я хочу поговорить с Джошуа Оберманом, — сказала Ровена.
Она стояла парализованная. Не может быть, чтобы это происходило наяву. Ну просто не может. В чем, черт побери, дело? Она же говорила с Джошем два дня назад, все было прекрасно. Да в конце концов, ради Бога, ее босс — один из ближайших друзей!
— Я действую непосредственно по указанию самого мистера Обермана, — ответил юрист. — Если вы вскроете письмо, мисс Гордон, вы удостоверитесь в подлинности его подписи.
Дрожащими руками Ровена вскрыла письмо. Она не могла понять, что там напечатано, но ошибки быть не могло — в конце стояла небрежная подпись Обермана.
— Понятно, — сумела она произнести. Ровена подняла голову. — Да, у меня есть вещи, которые я хотела бы взять из кабинета, — сказала она совершенно спокойным голосом. — Сопроводите меня, пожалуйста.
Слава Богу, у руководства компании отдельный лифт, порадовалась Ровена, когда они вышли на двадцать четвертом этаже. Инстинкт подсказывал — она должна вести себя с достоинством. Что бы ни случилось, она, Ровена Гордон, не может бежать, рыдая, из собственной компании, как мальчишка-почтальон, пойманный с поличным на краже марок. Но тем не менее только шок помогал ей держаться. Если бы пришлось вынести унижение — подниматься пешком по лестнице на виду у всех в таком сопровождении, она бы не сдержалась.
Они подошли к кабинету, Ровена увидела рыдающую секретаршу Тамару, и силы почти оставили ее.
— Все в порядке, Тэмми, никто не умер, — все же сумела сказать Ровена. Она хотела спросить девушку, что же происходит, но при этих типах…
Под пристальными взглядами Ровена взяла пластиковую корзину и сложила в нее вещи. Записку, присланную с цветами от Майкла в день ее появления в Нью-Йорке, личные платиновые пластинки с записями Роксаны, «Биттер спайс», «Стиммер», «Атомик масс», подаренные в «Мьюзика». Фотографию с Джо Хантером на ленче, карикатуру, вырезанную Барбарой из какого-то журнала. Не так уж много.
Господь всемогущий.
Она почувствовала, как Тэмми что-то сунула ей в руку. Какой-то текст. Не глядя, Ровена пихнула его в свой ежедневник.
— У тебя ведь есть мой номер телефона, правда, дорогая? — громко спросила секретаршу Ровена.
Рыдая, Тэмми кивнула.
Ровена положила ей руку на плечо.
— Все уладится, — сказала она ласково. И повернулась к двум мужчинам: — Итак, джентльмены, я готова, если вы готовы.
Всю дорогу Ровена испытывала чувство нереальности. Она ехала, пробираясь сквозь дневные уличные пробки Бродвея к Западной 67-й улице.
Швейцар приподнял шляпу, приветствуя ее при входе, и вручил пакет, тщательно завернутый в коричневую бумагу. Когда Ровена отперла дверь и закрыла ее за собой, она была почти без сил.
Бессознательно поставив оранжевую пластиковую корзину на пол, подумала, как странно оказаться дома в середине рабочего дня. Ровена полезла за дневником, вынула лист, сунутый Тэмми, — вырезка из журнала «Вестсайд». Ровена развернула и стала читать.