Идея Джози Саймонс оказалась самой лучшей. В каждом номере нового журнала «Импэкт» будет особая рубрика. Материалы ее будут рассказывать о женщинах старше двадцати пяти лет, которые не вмещаются в общепринятые рамки, — сильные красивые женщины со всего света.
— То есть настоящие секс-бомбы, да? — заметил Джейсон Ричман.
— Мы дадим реальным женщинам идеал, к которому они могли бы стремиться, — сказала Джози, — подчеркивая заголовки типа «Насколько Диана лучше выглядит, когда прибавляет в весе». Или дать фото: Дрю Бэрримор рядом с Фелицией Рашад из «Косби шоу». И Шарон Стоун на приеме по случаю ее сорокалетия.
— Ну, вот это, — похвалил Мэт Гуверс, — несомненно, поможет сделать миллионные тиражи.
Дома тоже все кипело и взрывалось. Казалось, Топаз и Джо ссорились по всякому поводу. Из-за свадьбы. Из-за приема по случаю бракосочетания. Из-за медового месяца. Где купить дом.
— У меня много друзей, и я хочу, чтобы все они разделили нашу радость, — заявил Джо.
— Я тоже. Но я не хочу устраивать из этого шоу.
— Давай поедем в Альпы, покатаемся на лыжах, — предложил Джо и высыпал на стол кипу буклетов о путешествиях.
— Ну да, это так же романтично, как рыть каналы, — сердито бросила Топаз. — Как ты представляешь себе такой спортивный медовый месяц?
— Ну а ты что хочешь — в Европу и целыми днями по музеям?
Боже мой! Ну какой упрямый сукин сын! Топаз кипела от ярости, когда Джо отверг ее следующую замечательную идею.
«Да она меня сведет с ума за шесть месяцев!» — думал Джо, глядя на свою невесту.
Но они быстро мирились. Любовь переполняла Джо и Топаз, и когда в ком-то зарождалось желание, другой сразу чувствовал, они замолкали едва не на полуслове и уже не могли оторваться друг от друга. Они занимались любовью медленно, долго играли, и что только не служило местом для их любви! Стол, пол, диван… а иногда достаточно было прислониться к стене.
— Все терапевты считают, что это наихудший способ разрешать споры, — заметила Топаз, когда Джо стад к ней приставать.
— К черту терапевтов! — отмахнулся Джо, продолжая заниматься своим делом.
— О, я люблю тебя, я так тебя люблю, — стонала Топаз.
— А я вижу, — отвечал он.
В общем, они устроили огромный прием по поводу перемен в их жизни, провели месяц в Венеции и купили дом восемнадцатого века на Бикмэн-плейс.
— Я его ненавижу, — сказала Топаз, бросив телефонную трубку, уперев руки в бока. — Я ненавижу его. Я этого не выдержу.
— Выдержишь, — спокойно сказала Тиз Корри, пытаясь отыскать на полке журнал «Импэкт».
Просторный кабинет директора пребывал в полном беспорядке. Прекрасный цвета карамели ковер завален фотографиями, вырезками, цветными диаграммами, а стол Топаз — статьями, финансовыми документами. Неделю назад она не разрешила ничего убирать, соглашаясь со справедливым, на ее взгляд, замечанием Джейсона Ричмана: «Кто знает, а вдруг выбросишь что-то важное?»
Запуск журнала произошел месяц назад, и все дела по производству стеклись в кабинет Топаз. Некоторые из других директоров заволновались, но Гуверс дал ясно понять — Топаз открыта зеленая улица. Она очень много работала и какие бы нестандартные методы ни использовала, ее отчеты на заседаниях правления подтверждали: ситуация в компании день ото дня лучше.
В пятидесятые годы, когда Мэт Гуверс занял три тысячи долларов, чтобы начать «Уик ин ревью», он был такой, как она. И у него неплохо пошло, черт побери!
— Оставьте Росси в покое, — велел он, — прошел только месяц.
В конце концов кабинет Топаз превратился в водоворот творческого хаоса.
— Ты знаешь, что он мне сейчас заявил Что он, Джо Голдштейн, не может поверить — как это я не беру его фамилию! До сих пор он не произнес ни звука на эту тему! И почему? Оказывается, он считал — само собой разумеется, я возьму его фамилию! Так что пускай он катится к черту! — воскликнула Топаз со слезами в голосе.
Тиз пыталась сохранить строгое лицо. Каждую неделю возникал новый кризис. Каждую неделю после обручения. И каждую неделю Топаз вприпрыжку вбегала в кабинет, как школьница, сияя от счастья.
— А ты предполагала, он будет в восторге? — спросила Тиз. — Вам надо было обсудить это раньше.
— Я верну ему кольцо, — резко бросила Топаз. У нее голова шла кругом, и она чувствовала себя ужасно несчастной. Она ходила почти больная от стресса. Каждое утро на этой неделе она начинала с ругани, как только переступала порог кабинета.
— Позвони-ка и скажи, что любишь его и с гордостью станешь его женой, но хотела бы сохранить свою фамилию. И как бы он себя чувствовал, если бы ты попросила его поменять фамилию, — пусть бы он стал Джо Росси. — Топаз слегка улыбнулась от столь забавной мысли. — А если он скажет, мол, такова традиция, напомни, если он забыл, насколько ты нетрадиционна.