— Топаз, ты одобряешь фиолетово-пурпурный цвет заголовка? Производственный отдел требует ответа, — сказал Тристам Драммонд, художественный редактор «Импэкт», вваливаясь в комнату. — Мы и так уже задержались на два дня.
— Джек Левинсон из «Сэйлз» хочет встретиться с вами насчет рекламы «Ревлон», — объявила секретарша.
— Спасибо, я буду через десять минут, — пообещала Топаз. Она приложила руку ко лбу. — Фиолетово-пурпурный заголовок…
— Мы подумали, может, жженое золото лучше, — напомнила Тиз.
— Генри Бендел на второй линии, — сказала секретарша. — Они не могут сегодня днем…
Встревоженный Патрик Магони, новый редактор «Экономик мансли», влетел в кабинет:
— Алан Гринспен только что подвел меня. Немедленно нужна замена. Как думаешь, мог бы Джо найти кого-то на Эн-би-си?
«Импэкт» и новый вариант «Женщин США» были представлены публике под громкие фанфары. Они сразу получили признание. Первый номер «Импэкт» раскупили в стране за сорок восемь часов.
Джо Голдштейн и Топаз Росси поженились в присутствии сотни гостей. Всю церемонию они держались за руки.
Невеста была в кремовом платье из ткани с нежной тонкой золотистой нитью, украшенном маленькими, как семечки, жемчужинами. Ее рыжие волосы, перевитые золотыми бусинами, мило и красиво спускались по спине под романтической фатой из старинных английских кружев, крепившихся на голове короной из белых бутонов роз. Тиз Корри и Элиза Делюка были подружками невесты, они оделись в розовые костюмы от Шанель. Голдштейн и его младший брат и он же шафер, Мартин, надели традиционные черные смокинги, и на сей раз Джо абсолютно удобно чувствовал себя в таком наряде.
Прием — настоящее столпотворение: друзья из Эн-би-си, из Гарварда, «Америкэн мэгэзинз», из Оксфорда. Шампанское лилось рекой, копченую осетрину поглощали фунтами, танцевали, речь гостей становилась все невнятней, но мысль работала: большинство согласилось с Джейсоном Ричманом, назвавшим это событие «не столько обручением, сколько объединением».
Ту ночь молодые провели в апартаментах «Ритц Карлтон».
Джо вручил Топаз большую квадратную коробку:
— Мой свадебный подарок.
Взглянув на него, она открыла и увидела длинное ожерелье, очень красивое, из пятнадцати бриллиантов по карату и отличной шлифовки бусинок из топаза.
— Извини, что всегда получается ожерелье, — неловко проговорил Джо.
Топаз дотронулась до его щеки. Глаза ее повлажнели.
— Оно мне нравится так же сильно, как и ты…
Они поцеловались.
— У меня тоже есть для тебя два подарка, — сказала она. — Один я не могу принести, он в гараже. Но вот другой…
Она взяла сумочку и вынула сложенный лист бумаги, протянула ему, он увидел сверху имя их доктора.
Смущенно Джо развернул и прочел. Потом разгладил и, не веря, посмотрев на жену, снова внимательно прочел, как бы желая убедиться.
— Не хочешь ли ты сказать…
— Я беременна. — Топаз улыбнулась мужу.
На миг они замерли, пьяные от счастья. Потом Джо обнял Топаз так осторожно, как будто она из стекла.
— Теперь мы будем вместе до самой смерти, — сказал он. — И ничего плохого с нами не может произойти.
29
Это конец — так считала Ровена. Только благодаря усилиям Барбары Линкольн не начался судебный процесс, но теперь для нее бизнес в сфере звукозаписи закрыт. Ее успехи, ее таланты и достижения как деловой женщины — все рассыпалось в прах в одну секунду. Отныне ее имя ассоциировалось с наркотиками, и ни одна компания в музыкальной индустрии не захочет иметь с ней дело.
— Я пытался остановить их, но оказался в меньшинстве, — вздохнул Джош Оберман, позвонив Ровене на следующий день. — Эти новые, черт бы их побрал, правила в правлении… И как ты могла оказаться такой неосторожной?
— Ты плачешь, Джош?
— Конечно, нет, — шмыгнув носом, сказал он. — Ты, чертова дура.
— Иди работать ко мне, — предложила Барбара, волнуясь за подругу.
Ровена вдвое похудела и как бы впала в летаргию. Еду ей приносили домой, она почти не выходила.
— Да ты шутишь? После того, что я сказала Джейку?
— Не вини себя. Можно подумать, парень обращает внимание на чьи-то слова, — ответила менеджер. — Представь себе, Уилл Маклеод даже мне ничего не говорил, пока бедняга едва не умер. И я не осуждаю Уилла, а что он может сделать, если музыкант слетел с катушек? Сейчас Джейк лечится, а мы ищем нового гитариста. Ребятам надоело все это, Майкл тоже не хочет с ним работать… В конце концов не ты давала ему шприц, Ровена.