— Я тоже чувствовал себя очень хорошо во время концерта, — сказал Майкл Кребс, — подходя к ним с бокалом шампанского для Ровены.
Она прикусила губу, удерживаясь от смеха, а Кребс ей подмигнул.
Репортер перевел взгляд с Ровены на Майкла, смутившись.
— Ну, видно, вы хорошие друзья, — сказал он.
— Да не то чтобы очень, — ухмыльнулась Ровена, — просто Майкл делает отличные диски, и я притворяюсь, что он мне нравится, чтобы он продолжал со мной работать.
— Ха-ха-ха! — льстиво засмеялся репортер.
— Извините нас, — сказал Кребс и потащил ее танцевать.
Зал отеля был полон прессы, знаменитостей, музыкантов, сотрудников «Мьюзика» и других компаний звукозаписи. Оба — и Ровена, и Майкл — потратили несколько часов, чтобы пообщаться со всеми, и наконец им захотелось расслабиться. Фонограмма тоже имела огромный успех. Трудолюбие Майкла помогло ему вытащить из ребят самое лучшее и умело подать. Начало успеха оказалось настолько фантастичным, что, похоже, после сегодняшнего вечера этот альбом станет бестселлером. Ровена, сгорая от гордости, смотрела, как один за другим к нему подходили мужчины — засвидетельствовать уважение. Она воспользовалась этим — ложками черпала белужью икру, но не спускала с него глаз, с улыбкой наблюдая, как Майкл Кребс пожимает руки половине присутствующих мужчин и женщин.
— Я ревную, — сказала она и тут же почувствовала удовольствие — он легонько обнял ее и прижал к себе. Ей очень нравилось, как черный вечерний пиджак подчеркивает цвет его глаз. — И все девицы так смотрят на тебя.
— Ты думаешь, я не вижу, как мужчины раздевают тебя глазами? — улыбнулся он в ответ. — Я знаю, кого ты хочешь. И я хочу только тебя.
«А как насчет Дебби?» — подумала Ровена, но промолчала.
— Приходи сегодня вечером, — сказал он. — 47, Парк-стрит. И мы продолжим начатое.
— Я проверю свое расписание, — засмеялась она.
«Боже, как мне нравится эта женщина», — с обожанием подумал Кребс, улыбаясь своей подруге.
Она собиралась уйти минут через десять после Майкла, как кто-то грубо схватил ее за плечо.
— Ровена, — хрипло сказал Джо.
Она посмотрела на певца, потного и изможденного.
Он протянул ей руку.
— Спасибо, — сказал он, — за все.
— О Джо, — Ровена сжала его руку, на глаза навернулись слезы.
В ту ночь Майкл был нежным и ласковым.
— Я люблю тебя, — потом сказала Ровена. И тут же пожалела.
— Перестань, Ровена. Не порть все, — сказал он, натягивая джинсы. — Ты же мне не любовница.
— А кто я? — удивилась она.
— Ты просто моя подруга, — он легкомысленно пожал плечами. — Ты мой хороший друг, с которым я еще наслаждаюсь и сексом. Что касается Дебби и меня — наши отношения в полной безопасности.
Он сказал это без тени иронии.
Топаз организовывала похороны. Слава Богу, ей было чем заняться, и это отвлекало от мыслей об одиночестве и утрате.
Натан умер мгновенно, сбитый пьяным водителем, когда переходил через дорогу. Он нес кофейное мороженое. Когда Топаз увидела коричневые пятна на рубашке, смешанные с грязью и кровью, она ощутила горе с такой силой, что потеряла сознание.
Служба состоялась в его любимой синагоге. Она сидела впереди в длинном черном лимузине и тупо смотрела перед собой на 5-ю авеню. Холодные тротуары и медленное движение. Натан, Натан… И синагога, и дороги были заполнены ею друзьями. Теми, кого она знала, и десятками, которых никогда не видела. Были здесь и сестра, и кузен, все плакали, все молились за упокой его души.
Топаз ощущала боль, она, как большой камень, навалилась и не давала дышать, не давала плакать, почувствовать облегчение. Она любила Натана и была в безопасности и уюте рядом с ним. Ее горячее сексуальное влечение переросло в дружбу, в союз с ним, и до сих пор она по-настоящему не понимала, насколько зависела от него. Натан всех этих людей сделал своими друзьями — настоящими друзьями, плакавшими, потеряв его. У Топаз были компаньоны, приятели из офиса, они стояли рядом и искренне жалели ее, но среди них — ни одного настоящего друга. Ни единой души в мире, кому она могла бы позвонить ночью, лежа без сна, уставившись в пространство.
Натан Розен — единственный, кому Топаз позволила стать настоящим другом после предательства Ровены.
Его сестра Мириам начала надгробное слово. Топаз перекрестилась и помолилась Деве Марии за упокой его души.