— …и начнут подыскивать подходящего человека в члены правления.
— Правильно.
Топаз почувствовала выброс адреналина в кровь. Она никогда еще не испытывала такого возбуждения после смерти Натана.
— И что еще важно, — добавила Мэри, довольная интересом ее босса, — тот, кто мне об этом рассказал, говорил лично с Линдой сегодня утром.
Линда — секретарша Джо Голдштейна.
— Ага… — задумчиво протянула Топаз.
— Вы сегодня идете на игру «Метс»? — лукаво спросила Мэри. — Это вам не помешает?
— Да, мы идем, — сказала Топаз. — Но знаешь что, если и помешает, то держись!
И они расхохотались.
— Ты уверена? — настойчиво спрашивал Джо Линду.
— Мэри Кэш. Я клянусь.
— О'кей. Спасибо.
Джо снял палец с кнопки вызова секретарши и уставился в окно. Очень живописный вид открывался с сорок третьего этажа небоскреба — и Гудзон, и длинные ленты дорог, на которых поблескивали маленькие машины. Потрясающий город Нью-Йорк. Ну во всяком случае, Джо воспринимал его именно так — как выигрыш, как подарок, как награду. Нью-Йорк — средоточие средств массовой информации, и только два типа людей правят здесь: шишки из прессы и уолл-стритовская толпа. Но если бы у него был выбор, он бы вообще-то отдал предпочтение телевидению.
Но Джо не мог пожаловаться на скорость своего продвижения.
Правление «Америкэн мэгэзинз», а ему еще нет и тридцати пяти!
В Манхэттене стоял яркий осенний день. Солнце пронизывало прохладный воздух. Оно не грело, но делало воздух сухим, заставляло блестеть все, на что падали его лучи в теплом уютном кабинете.
Он действительно искренне надеялся, что Топаз не будет претендовать на этот пост. Но он и не уступил бы. Никому бы не уступил.
— Ты часто видишься с Дэвидом? — спросила Ровена Барбару, зажав трубку между ухом и плечом, продолжая изучать цифры по продаже «Биттер спайс».
— Не очень, — призналась Барбара.
Дэвид Хэммонд, глава отдела в «Фанхаус рекордс» в Англии, связь с ним продолжалась у Барбары уже много лет.
— Он нашел себе какую-то девчонку из Центральной Европы и, оказывается, встречался и с ней, и со мной…
Ровена поморщилась:
— Наверное, это очень обидно.
— Да, конечно. Но ты же знаешь, я переспала как-то с одним парнем два года назад, когда мы с Дэвидом разбежались, и теперь он все время напоминает мне, будто это то же самое. Последнее время они с Эльвирой постоянно появляются на людях.
— И продолжает спать с тобой?
— Да, — вздохнула Барбара. — Конечно, ужасно неприятно, но я сексуально к нему очень привязана. И потом я люблю его, несмотря на то, что он такая сволочь. Чего женщина не делает, до чего только не опускается, если действительно влюблена.
— Да, — сказала Ровена, подумав о Майкле.
— Головой прекрасно понимаешь — не тот человек. Но не так все легко, как пишут в журналах: если ты видишь, что это подонок, тебе легче излечиться от страсти к нему. Ерунда!
— Да, нами управляет сердце.
— Всякий раз.
— Профессиональный риск — быть женщиной, — усмехнулась Ровена.
— А как вообще дела, если отвлечься от этой темы?
— Если отвлечься — хорошо, — засмеялась Ровена. — Я строю, укрепляюсь, ничего яркого. Оберман ищет пути — хочет заключить сделку по фонограмме, а это требует особенных усилий.
— И ты будешь заниматься фонограммами?
— Совершенно верно.
— Очень интересно. Что ж, ты сможешь подняться по лестнице выше…
— Соображаешь, дорогая.
— Хорошая замена, — согласилась Топаз, — может, у нас появится шанс на этот раз.
— Я бы не поставил, — покачал головой Джо, откусывая сразу треть хот-дога. Проглотив, добавил: — Бросок, что надо. Попадание. Запомни, у этих парней меньше всех попаданий во всей лиге.
— Спасибо за пояснение, — сказала Топаз, глядя на него. Она не любила тех, кто терпит поражение. — Мне нравится спорт.
Джо продолжал пристально смотреть на поле.
— Нравятся журналы о спорте, — добавила она.
Джо повернулся к ней, оторвавшись от игры.
— Слушай, Росси, если ты пытаешься намекнуть — ничего не выйдет. Насколько я понимаю, ты уже слышала о спортивном журнале.
— Да.
— И… Ты будешь претендовать на него?
— Ты имеешь в виду, буду ли я претендовать на членство в правлении?
— Вот именно, — сказал Голдштейн:
— А ты?
Долгим взглядом, с сожалением, они смотрели друг на друга.
— Пусть это будет честная борьба.
— О'кей.
— Без обид, — продолжала Топаз.