— Да не занимался я с ней любовью. Понимаешь, о чем я тебе толкую, — я тут могу потерять друга.
— Вы же последние шесть месяцев почти неразлучны! И за это время ты ни разу не затащил ее в постель? — продолжал хихикать Кирк.
— Боже мой, Кирк, я же сказал — у нас по-другому. Мы просто разговариваем — о политике, искусстве. Понимаешь?
— Ох-ох-ох.
— О, пожалуйста! — резко, в отчаянии, сказал Джо. — Эта чертова девка соперничает со мной из-за места в правлении. И не уступает ни на дюйм… Она слишком молода и неопытна, и я собираюсь ее победить. Ну ладно, к черту ее. Я ухожу.
Он снова с силой ткнул грушу.
Кирк хохотнул.
— Джо, дружище, — сказал он, — ты как-то не так все воспринимаешь.
Было семь вечера, и редакция «Герлфренд» пустела. Топаз закончила разговор со Сью Чиноу и пошла приготовить себе кружку кофе.
Предстоят длинный вечер.
— Я кое-что принес поесть, — сказал Джо, появившись в офисе через пять минут. — Китайская еда подойдет?
Прекрасно, — холодно ответила Топаз, приставив стул к столу и резко открыв папку. — Кофе?
— Да, спасибо. Черный, — так же коротко сказал Джо.
Оба изучали диаграммы продажи во враждебном молчании.
Через час началось то, что у политиков называется «свободная и откровенная дискуссия».
— Но работающая женщина — совершенно не то, что спортивные болельщицы! — орала Топаз. — Так же, как и мужчины! Ты, глупый осел! Работа вне дома — это не спорт. Это упражнения!
— Нет, ты ошибаешься, — процедил Джо сквозь стиснутые зубы. — Они увлекаются Фло Джо из-за того, что она рекламирует косметику, а вовсе не из-за того, что она потрясающая бегунья.
— Нет, это мужчины увлекаются Фло Джо, потому что она рекламирует косметику.
— Выбрось женщин, черт побери, из списка читателей! — вопил Джо.
— Не выброшу! Это изменит финансовый…
— Ничего не говори мне о финансах, Росси. Ты думаешь, чем я занимался весь последний месяц?
— Наверное, смотрел в зеркало и занимался онанизмом, — грубо бросила Топаз.
Джо побелел от злости.
— Что ты сказала?
— Что слышал.
— Будь ты мужчиной, я бы ударил тебя.
— О, большое дело, — презрительно процедила Топаз. Почему он такой красивый и такой глупый? — Вспомни, как я вышибла из-под тебя «Экономик мансли». Подумай, Джо. Считай, у нас сейчас репетиция.
Голдштейн встал и направился к ней.
— На этот раз ты ничего не получишь, красотка. Это — мое. Ты же не в состоянии купить даже батон хлеба, финансист. Все знают.
Топаз отделял от него всего дюйм, не больше.
— Кого это ты называешь красоткой? — прошипела она.
— А как ты думаешь, кого, дорогая? Ну и что теперь собираешься делать? Подашь на меня в суд за сексуальные притязания? Или оскорбление?
Она взглянула на него — черноволосый, красивый, Джо Голдштейн стоял и насмехался над ней, а она злилась.
— О нет, это не сексуальное оскорбление, дорогой мой, — проговорила Топаз. — Вот сексуальное оскорбление! — И она, вцепившись в воротник его дорогой оксфордской рубашки, рванула так, что маленькие металлические пуговички рассыпались по столу.
Какая сильная грудь, сплошь покрытая черными завитками волос! Топаз застыла — невероятное, всеподавляющее желание пронзило ее.
— В чем дело? — тихо спросил Джо.
О Боже, он больше не мог выносить этого сексуального напряжения. Одно прикосновение пальцев Топаз к шее, резкое, со злостью, выбило его из колеи. В голове пронеслось — может ли он ее поцеловать? Черт, он хочет ее. Он не осмеливался посмотреть вниз, боясь привлечь ее внимание…
— Извини… Меня занесло… — бормотала Топаз. — Может, я как-нибудь пришпилю, на вечер, на сегодня. Я возмещу тебе, конечно…
Она попыталась соединить полы рубашки. Руки касались его груди.
— Перестань трогать меня, черт побери! — прорычал Джо.
— Прекрасно, — резко бросила Топаз. — Я…
Она вскрикнула, когда Голдштейн схватил ее за плечи и прижал спиной к столу.
— Что ты делаешь? — прошептала Топаз.
— Беседую с воспитанной леди, — сказал Джо и, стиснув ее лицо в ладонях, нетерпеливо поцеловал, затем языком залез в рот.
«Мне не следует…» — только успела подумать Топаз.
Ей стало жарко. Там.
Она ответила ему поцелуем.
— Не может быть! Ну, дальше, — требовала Марисса в полном восторге.
— Ну, — сказала Лиза, — привратник услышал крики, ему показалось, наверху кричит женщина, в комнате правления, — усмехнулась она. — И он побежал что было сил, а там — нате вам, выходит Джо Голдштейн. «Все нормально». Но страж порядка настаивает, он хочет пойти и проверить. Пошел. В комнате Топаз Росси, лицо красное, половина пуговиц расстегнута и дышит, как паровоз…