Хотя финикияне и пытались сохранить некоторые черты своей культуры, они не очень энергично сопротивлялись процессу эллинизации. Финикияне принимали греческие имена, составляли на греческом языке важные деловые и административные документы, а также литературные произведения, посвященные своему историческому прошлому. Они воспринимали греческую административную терминологию, греческий образ жизни все глубже и глубже проникал в их быт. Сидоняне, официально признанные эллинами, даже принимали участие в общегреческих Немейских играх. Постепенно, во II-III веках нашей эры слово «Финикия» превратилось в название произвольно выкроенной провинции на территории Римской Сирии, ничего общего не имевшей с реальной, исторической Финикией. Постепенно и местные жители забыли о своем происхождении, продолжая свой исторический путь уже под другими именами, как бы начиная его заново.
И только на библиотечных полках в сочинениях древних писателей сохранилась до наших дней память о городах, потрясавших своим великолепием пришельцев, и о подвигах, изумлявших мир.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
КАРТХАДАШТ — НОВЫЙ ГОРОД
Финикийские колонии в Западном Средиземноморье очень рано столкнулись с кругом проблем, не совпадавших с тем, что волновало их восточных собратьев, находившихся почти на другом краю ойкумены — тогдашнего «мира». Это были и внутриполитические задачи, связанные с попытками разрешения острых социальных противоречий внутри западнофиникийских, или, как их называли римляне, пунийских городов, и внешнеполитические, определявшиеся ожесточенной борьбой за обладание важнейшими торговыми путями в этом районе, а впоследствии за мировое господство.
Карфаген. Торговый порт.
Оживленная морская торговля, приток населения со всех концов тогдашнего мира быстро превратили Карфаген в один из крупнейших городов древности. Накануне его гибели, в середине II века до нашей эры, там жили семьсот тысяч человек, а после завершения войны римляне захватили в плен около пятидесяти тысяч. Эти цифры не кажутся преувеличенными; во всяком случае у нас нет оснований не доверять позднему греческому географу Страбону, который их приводит. В V-IV веках население города было, видимо, несколько меньше, но тем не менее Карфаген и тогда отличался многолюдством.
Карфагенские гавани (современный вид)
Мощные стены, пересекавшие весь перешеек, на котором находился Карфаген, надежно защищали его от нападений ливийцев, коренных жителей Африки. Высота стен превышала тринадцать метров, а толщина была около девяти. Башни располагались на расстоянии пятидесяти-шестидесяти метров одна от другой. Внутри стен находились в два этажа стойла для трехсот боевых слонов, видимо доставлявшихся из внутренних районов Африки, и четырех тысяч лошадей.
Когда путешественник, измученный бурями и непогодами, сходил, наконец, в карфагенском порту на берег, его взор устремлялся прежде всего к холму Бирсе, возвышавшемуся над городом. Холм был окружен массивной стеной. Там находился один из важнейших местных храмов — бога Эшмуна, культ которого колонисты принесли со своей далекой родины. Там было сердце города.
Карфаген. Стела: бетиль с двойной триадой, астральными символами и «знаком Танит». IV—III вв. до н. э. Париж. Лувр.
Карфаген. Стела (деталь): «знак Танит» и рыба. IV—III вв. до н. э. Париж, Лувр.
Но самое древнее святилище — храм богини Тиннит (в переводе на русский язык «почтенная»), основательницы и покровительницы города, и Баалхаммона, ее спутника, — высилось неподалеку от гавани. Там приносились человеческие жертвы, там можно было услышать самые жаркие мольбы; в горе и в радости карфагеняне неизменно обращались к «великой Тиннит, украшению Баала, и к господу Баалхаммону». В самом начале IV века, после неурожая 397 года, пунийцы решили ввести у себя культ греческих земледельческих богинь Деметры и Коры и построили им за стенами Бирсы храм по греческому образцу.
Традиционное пунийское изображение Баалхаммона, восседающего на керубах
Пунийское изображение Баалхаммона, выполненное в стиле греческих статуй Зевса
Неподалеку от гавани, на пути к Бирсе, находилась обширная рыночная площадь, забитая купеческими лавками, торговыми рядами, мастерскими ремесленников. Чего только и кого только не встретишь там! Вот бородатый ремесленник с серьгой в ноздре громко расхваливает свои ковры и пестрые узорчатые подушки. Высокий египтянин осторожно присматривается к ним: как бы не прогадать! «Не беспокойся, господин, слава карфагенских ковров достигла самых далеких уголков мира; купи, и ты никогда не пожалеешь об этом». А вот юркий родосец предлагает свой товар — огромные кувшины, где можно хранить жертву Тиннит. Даже священный символ богини заранее нацарапан на глазури, покрывающей сосуды. Только что прибыл корабль из Малаки (современная Малага); огромные кувшины с драгоценным лакомством — рыбьим соусом гарумом — торопливо переносятся в лавку его владельца.