— Где он живет? — задал я вопрос.
— У него самый большой дом в городе возле храма Аполлона неподалеку от порта, — рассказала хозяйка.
Глава 74
Даже по меркам Карфагена дом Кальяоса был большим. Я долго шел вдоль высокой стены из камня-ракушечника, пока не добрался до широкого и высокого, метра два, прямоугольного входа в ней, закрытого двустворчатыми дубовыми воротами с дверью в правой половине. Постучал в дверь кулаком. Звук был, будто колотишь по бочке залитой цементом.
— Что надо? — послышался по ту сторону двери строгий голос.
— Хочу наняться охранником на галеру к Кальяосу. Сказали, что надо с ним договориться, — ответил я.
— Жди, — приказали с той стороны.
Минут через пять дверь открыл пожилой мужчина, довольно крупный, явно не грек, скорее всего, фракиец и произнес:
— Заходи.
Закрыв за мной дверь, проводил по тоннелю в большой внутренний двор, вымощенный мраморными плитами, посередине которого был бассейн для сбора дождевой воды, стекающей с черепичных крыш по закрепленным высоко, деревянным желобам. Посередине, как на острове из светло-коричневого крема, стоял, опираясь на посох с птицей-навершием, более светлый мраморный бородатый Зевс с мускулатурой, как у культуриста на анаболиках. Вдоль стен, кое-где украшенных лепниной в виде цветов и птиц, круглые мраморные колонны, поддерживающие навесы, благодаря которым большая часть двора затенена. В северной стене проход во второй двор, гинекей, в который выходили спальни хозяев, их детей и незамужних рабынь. Напротив входа в первый двор находился андрон — главная мужская комната, в которой хозяин принимал посетителей и гостей и с последними устраивал симпозиумы, которые к науке, если и имели отношение, то довольно косвенное.
Кальяос оказался плотным живчиком с коротко подстриженной бородой, облаченный в пурпурный хитон с черным матерчатым поясом. Он возлежал на одном из шести триклиниев, подложив под спину темно-красную подушку. Рядом на низком столике стояло серебряное, овальное, плоское с невысокими краями блюдо, которое называют рыбным, потому что на дне обычно изображают рыб. Этому достался то ли речной лещ, то ли морской скат. Точно сказать не могу, потому что середина была залита соусом из взбитых яиц, уксуса, чеснока и трав, а по краям разложены закуски: соленые оливки, вяленые анчоусы и мелко нарезанный сыр фета. Рядом стояли серебряные кувшин-ойнохоя с вином, смешанным с водой, украшенный барельефом с пирующими, и килик на ножке с подставкой и двумя ручками по бокам чаши, осушенный наполовину.
— Ты кто? — не ответив на мое приветствие, задал вопрос хозяин дома.
— Меня зовут Александр, халдей из Вавилона, — ответил я.
— А-а, это там, где маги живут, составляют гороскопы! — припомнил он, отхлебнул из килика, закусил соленой оливкой.
— Да, зарабатываем, как умеем, — согласился я.
— Так ты гороскопы составляешь⁈ — удивился Кальяос. — Хиджинос сказал, что ты охранник.
— Вообще-то я отличный лучник и нанимаюсь охранником на галеры, но могу и гороскоп составить. Меня учили этому в юности, — сообщил я.
— Ты мне пригодишься и как лучник, и как маг, — сказал он. — Составь мне гороскоп, когда лучше отправлять галеру в рейс на Сиракузы.
— Она стоит в порту под погрузкой? — спросил я.
— Нет, на днях должна прийти, — ответил хозяин дома. — На нее найму тебя.
— Когда придет, тогда и составлю, раньше нельзя, — уклонился я.
— А для меня можешь сделать? — задал он вопрос и добавил, улыбаясь: — Я здесь, вот он!
— Десять драхм, — проинформировал я.
— Сколько-сколько⁈ — возмущенно воскликнул Кальяос. — Да за такие деньги мне десяток гороскопов составят!
— Разве что твои рабы, — невозмутимо возразил я. — Это самая низкая цена. Опытный маг возьмет с тебя не меньше сотни.
— Три драхмы, — предложил он, посмотрел на меня ожидающе и добавил: — Ладно, пять.
— И проживание с питанием в твоем доме, пока не прибудет галера, — выдвинул я дополнительное условие.
— Хорошо, будешь жить с рабами, — согласился он и властно приказал: — Составляй гороскоп.
— Сперва надо заплатить, иначе не сбудется, — предложил я, рассчитывая, что победит жадность.