Подсохшую шхуну подремонтировали, обновив один лист медной обшивки. Опережая галерный флот месяца на полтора, Элулай отправился в Египет. До начала навигации успел совершить три рейса, заработать мне и себе. Я дал ему разрешение еще на два, которые он успел сделать до прихода из Египта первого каравана галер с зерном. После этого цены на зерно резко упали, возить его стало не очень выгодно.
К тому времени я закончил главные весенние работы на своих имениях и, чтобы не скучать, решил отправиться на остров Британия. Элулай слышал от матросов, как много они зарабатывали во время рейсов туда, и порывался побывать там. Я подумал, что неплохо было бы поставить его и на этот маршрут, взял с собой. Он и Керки были вахтенными офицерами, а я вмешивался на сложных участках и во время трудных ситуаций.
До Гибралтара ковырялись долго против ветра, зато на самом подходе к проливу задул свежий восточный ветер, который прямо таки вытолкал шхуну в Атлантический океан. Нас встретили длинные невысокие волны, которые плавно поднимали и опускали судно, которое легко разрезало их деревянным форштевнем, оставляя еле заметный след, быстро исчезающий. Элулай любовался океаном со смесью восторга и страха. Несколько часов нас сопровождали чайки, но вечером улетели на берег.
Маршрут был уже накатан, матросы опытные, поэтому и мимо будущей Португалии, и мимо будущей Франции прошли без проблем и сравнительно быстро. Британия встретила нас традиционно — дождем, мелким и поганым. Неудивительно, что именно на этом острове вырастет та гнилая плесень, что покроет значительную часть планеты, а когда ее соскребут почти везде, будет еще долго гадить всем в память о своем былом величии.
В Корнуолле шхуну узнали и встретили дружелюбно. Амфора вина укрепила эти чувства. На следующий день начался торг. Я забирал в первую очередь серебро, олово, медь и каолин. Члены экипажа, кроме Дана и Керки, которым приказано помалкивать, не понимали, зачем мне нужна эта дешевая глина. Они даже не догадывались, что на ней заработаю в разы больше, чем на всем остальном вместе взятом. Знания — деньги.
Распродали все быстро, нагрузились до отказа. На этот раз купил рабов — двух юношей и четырех девушек лет тринадцати, привезенных вождем в рогатом шлеме. В моих имениях много старых опытных рабов, которым нужна помощь молодых, сильных и необученных. Приобрел и пару крупных баранов. Отара у меня стремительно увеличивается и животные становятся крупнее. Селекционная работа начала давать результат.
Члены экипажа тоже наменяли товаров. На этот раз они знали, что надо везти сюда и отсюда. Самые смышленые заработают столько, сколько матрос на галере за несколько навигаций. Обратный путь был еще легче. На выходе из Ла-Манша нас подхватил норд-ост, передав у Пиренейского полуострова норду, который довел до Гибралтара, где перепоручил норд-весту. Прошли пролив днем. От европейского берега нам наперерез рванула военная триера, но быстро поняла, что не догонит, и развернулась.
В гавани Карфагена было всего две галеры и одно «круглое» судно. Все остальные бороздили моря и океаны, обеспечивая красивую жизнь обитателям холма Бирса. Впрочем, и членам экипажа кое-что перепадало. По меркам Средиземноморья очень даже нехило. По крайней мере, мои матросы и охранники хорошо заработали на продаже привезенного олова. Это не считая зарплату, которая раза в полтора выше, чем на других судах. Дальше шхуна будет трудиться на линии Карфаген-Сор, и оклады просядут, так сказать, до средних по отрасли. Элулай лишнего платить не будет. Он еще не погасил долг.
Глава 77
До холодов Средиземноморье воевало и мирилось. Галлы напали на римлян, но ушли ни с чем, если не считать разграбленные деревни. Спартанский флот разбил афинский возле пролива Дарданеллы, заперев остатки в Мраморном море и перекрыв подвоз зерна с Черного моря. Это быстро образумило афинян, усадило за стол переговоров, который располагался в Сардах. Тирибаз, сатрап Ионии, добился, чтобы все греческие полисы признали верховенство шахиншаха над Малой Азией и Кипром. Располагавшиеся в европейской части и на других островах получали независимость, кроме Имброса, Лемноса и Скироса, оставшихся за афинянами. Все, кто отказывался принять этот мир, превращались во врагов Персии и полисов, подписавших договор. Следить за исполнением его будут спартанцы. Так вот запросто усилившиеся было Афины оказались под надзором своего ослабевшего было врага.