Расположившись внутри башни, я стрелял из лука через одну из высоких вертикальных амбразур, расширяющихся наружу. Сперва через фронтальную, потом через боковую. В первую очередь выцеливал воинов в доспехах. Хорошие металлические доспехи были самое большее у одного из пятидесяти, железные или бронзовые бляшки, закрепленные на кожаную или набитую шерстью куртку — у одного из двадцати. У остальных, в лучшем случае, имелся металлический шлем. На последних я тратил легкие тростниковые стрелы с костяными наконечниками, выбирая из них тех, у кого на щите была лямбда (Λ) — символ Лакедемона (Спарты). Они шли в первых рядах и погибали первыми от так нелюбимого ими оружия.
Когда немного поредевшие ряды атакующих добрались до стен и прислонили к ним лестницы, я перешел к одной из левых фланговых амбразур, встал рядом с сыном Ганноном, который стрелял через соседнюю из арбалета. Осваивать лук в детстве он не захотел, а я и не настаивал. Арбалет тоже хорош, особенно в такой ситуации, когда стреляешь из помещения по тем, кто снаружи, с дистанции от пяти до тридцати метров. Болт прошивает насквозь любой доспех и заодно сшибает с лестницы. Пораженные враги сыпались вниз, как кегли. Разве что скорость заметно ниже, но помогал я и лучник из гарнизона, стрелявший через третью амбразуру.
Не знаю, сколько времени сиракузцы перли напористо. Мне показалось, что всего минут пять, но в бою время летит стремительно. Расстрелять успел почти две с половиной сотни стрел. Враги сбились на участке шириной всего метров четыреста. Задние давили на передних, которые, напоминая выжатую из тюбика темную пасту, поднимались вверх по лестницам и падали, падали, падали… Самые удачливые, если можно так выразиться, особенно на середине куртины, куда стрелки били реже, добирались до верха и летели вниз, пронзенные копьем или мечом, или разрубленные топором, или получив каменюкой по голове, не всегда защищенной шлемом. Время от времени лилибейонцы отталкивали длинными двузубыми вилами лестницы, которые падали вместе с теми, кто был на них, на тех, кто находился дальше от стены. Гора трупов стремительно росла, вскоре став в некоторых местах выше человеческого роста. Чтобы добраться до лестницы, надо было вскарабкаться по телам раненых и убитых. Скорее всего, именно это зрелище отбило охоту у задних напирать на передних. Все меньше появлялось желающих лезть по ступенькам, испачканным кровью. Более того, все больше появлялось раненых и тех, кто, прикинулся таковым, которые уходили в тыл, благо давление исчезло, можно было протиснуться при желании. Вслед за ними потянулись и остальные. Сперва не спеша, а потом перейдя на бег и перекинув щит на спину, чтобы не поймать стрелу. Отхлынув метров на триста, остановились. Идти на штурм, как и к холму с шатром тирана Дионисия, боялись.
Защитники города воспользовались паузой и затянули внутрь лестниц, прислоненные к крепостной стене. Пара смельчаков спустилась вниз и привязала веревки к упавшим, которые тоже стали трофеями. Теперь, даже если у сиракузцев появится желание повторить попытку, количество лестниц будет намного меньше, а потери намного больше.
Правитель Сиракуз, как догадываюсь, понял, что непродуманный, эмоциональный штурм провалился, встал и, наверное, сказал приближенным что-то очень приятное, потому что они от счастья сразу разбежались в разные стороны, после чего зашел в шатер. Всё, на сегодня представление окончилось. Антракт до утра или дольше. Сиракузские актеры, то есть воины, провалившие свои роли победителей, тут же разошлись по гримёркам, то есть в шалаши и под навесы в своем лагере у подножия холма.
С крепостной стены тут же спустились на веревках несколько добровольцев и начали собирать и передавать наверх трофеи, заодно добивая раненых врагов. Добычи было много. Увидев это, сиракузские лучники попытались помешать им, но наши, бившие с крепостных стен дальше, отогнали завистливых коллег.
Со всех сторон начало слетаться воронье. Сперва садились возле трупов по ту сторону рва, местами засыпанного, а теперь еще и заваленного телами, затем, карикатурно подпрыгивая, перемещались ближе к стене. Начинали с лакомств — глаз, губ. Некоторые трупы обклевывали сразу по несколько птиц, не скандаля при этом, как обычно. Кому жизнь долой, кому пир горой.
Глава 89
Бодмелькарт, командир гарнизона Лилибейона, был настолько удовлетворен итогами отражения штурма, что не сразу поверил и принял мой план.