Покупатели уже уводили верблюдов, когда появился иудей, спрашивавший их цену первым, который, проводив взглядом упущенный товар, спросил:
— За сколько продал?
— За сорок пять, — ответил я, потряс новым кожаным кошелем, в котором красиво зазвенели золотые монеты, и насыпал соли на свежую рану: — Надо было не устраивать представление, а забирать по восемь. Заработал бы не меньше десяти дариков на перепродаже.
Когда вернулся на постоялый двор, хозяин-финикиец, которому я сказал, что подыскиваю место охранника в караване до Сора, как сейчас называют будущий Тир, сообщил, что мне надо сходить на противоположную, западную, городскую окраину. Там сейчас формируется караван на побережье. Обычно идут через нужный мне город.
— Я поручился за тебя, сказал, что ты убил шестерых кочевников по пути сюда, — добавил он.
Мы бы по-любому расстались, да и без шести верблюдов я не очень интересен, как постоялец, так почему бы не помочь мне и своим землякам⁈ Я расплатился с ним за жилье персидскими и греческими серебряными монетами, вырученными за продажу трофейного оружия. Чеканкой сейчас занимаются все, кому не лень. В империи Хшасса золотые монеты чеканит только шахиншах, а серебряные — каждый сатрап. Единственное условие — одинаковый вес. К ним добавляются греческие золотые или из электрума — сплава золота (тридцать-пятьдесят процентов) и серебра, которые принято называть статерами, и серебряные драхмы. Были и серебряные статеры, равные двум драхмам. Последние делятся на два основных вида: по эгинскому стандарту весом шесть целых и одна десятая грамма и аттическому — четыре целых и три шесть сотых, но бывают самые разные варианты от менее трех грамм до более одиннадцати. Выпускались в разных номиналах от одной шестой части драхмы (обол) до пятидесяти (пентеконтадрахма). Были еще литры, которых десять в одном статере. Монеты теперь намного красивее, чем в мою предыдущую эпоху. Раньше были выпуклые на аверсе, а на реверсе след от штамповки. Теперь на обеих сторонах невысокие барельефы с разными животными, растениями, буквами, символами… Каждый полис исхитряется, как может. Давненько я не имел дело с греческими монетами, поэтому пока путаюсь. Впрочем, многие греки разбираются в них не лучше меня. Хорошо для себя это делают менялы, которых теперь множество на каждом базаре.
Глава 9
Караван из полусотни мулов и ослов движется вдоль горной цепи. В одном месте она высотой под три километра. Там все еще лежит снег, хотя лето в полном разгаре. Дорога идет то вверх, то вниз. Склоны поросли маквисом и невысокими тонкоствольными деревьями. Лучшего места для засады не придумаешь. Я всё жду нападения разбойников, а его всё нет. Понравилось мне продавать трофеи. Понимаю, что в этих краях не только верблюды, но и лошади большая редкость, что разбойники будут пешими оборванцами, но хочется если не добычи, то хотя бы развлечения. Уж больно скучно ехать. Утешают короткие переходы, двадцати пяти километров в день, и здесь не жарко, а по ночам даже холодновато.
На четвертый день проехали мимо большого озера Маром. Берега поросли высоким тростником. Много птиц. Когда они взлетели, вспугнутые кем-то, показалось, что закрыли все небо. На ночь расположились в деревушке километрах в трех от него, и я смотался верхом, искупался сам и помыл коня. Нам обоим вода показалась холодной. Заодно подстрелил пару селезней с красивыми зеленоватыми перьями на голове и шее. Подумал, что здесь, наверное, хорошая рыбалка. Рядом на небольших ровных участках и террасах поля, огороды и сады. Если бы у меня было желание спокойно провести годы, которые отведены в этой эпохе, лучшего места не найдешь.