Глава 92
Рабимаханат Ганнон, ставший вдруг великим полководцем, поверивший в свою звезду или в помощь богов, думал так же, как его противник. Смотавшись вместе со мной на шхуне в Карфаген, он получил причитавшиеся почести и решил заслужить новые, но вышел облом. Членам Миата не нужен был новый претендент на трон. Они приказали победителю заключить мир с побежденным на хороших условиях для последнего. Граница остается прежней, по реке Гелик. Всё, что западнее — Карфагену, восточнее — Сиракузам. Захваченные города вернуть и выплатить тысячу талантов серебра в возмещение нанесенного ущерба. Причиной таких уступок назвали взбунтовавшихся ливийцев и сардинцев. И те, и другие поставляли зерно, овощи, фрукты, мясо, сыры, вино в Карфаген. Если поставки прекратятся, а они уже сильно просели, город ждет голод и, как следствие, очередной бунт черни. При этом надо еще возить снабжение на Сицилию, кормить огромную армию наемников, а торговые галеры нужны для подвоза зерна из Египта, у которого тлеющий конфликт с Хшассой. Вот-вот вспыхнет война, и тогда поставки будут ограничены или вовсе перекрыты. Кстати, значительная часть трофейных военных триер была продана или передана в аренду карфагенским купцам, чтобы после заключения мира перевезли армию в Африку, а затем доставляли в город съестное.
Из-за эпидемии и погромов в Карфагене резко сократилось население, опустело много домов, цена на них упали. Я решил разложить деньги по разным «корзинам» и приобрел и подремонтировал несколько строений, жилых и производственных, как в среднем ценовом диапазоне, так и в нижнем. Вклады у ростовщиков выгоднее, но люди имеют дурную привычку умирать, в том числе и от болезней, их могут ограбить, они способны сбежать с чужими деньгами, и потом ищи-свищи. Дом не украдешь. Его конечно, можно разрушить или сгорит во время пожара, но руины и участок все равно останутся твоими, потеряешь не все. Для управления недвижимостью я нанял прохиндея-финикийца по имени Азеишим (Защитник людей) — худощавого гибкого мужичка тридцати семи лет, льстивого и цепкого, готового за медный обол воробья загонять в полупустыне. Имя ему дали, наверное, от противного, в насмешку. Не сомневаюсь, что будет отменно сосать кровь из людей, арендовавших дома. Азеишим обязан отдать мне в течение года десять процентов от вложенных денег. Все, что сверху, его. Я контролировать, вмешиваться не буду. За свой доход он будет получать проклятия, причитавшиеся мне, как хозяину жилья.
После того, как наемная армия была перевезена в Африку, ее сразу отправили воевать с ливийцами. Рабимаханатом остался Ганнон. Как предполагаю, его таким способом пытались опустить. До сих пор войны с ливийцами заканчивались тем, что карфагеняне называли боевой ничьей. Они тратили много денег на наемников и отодвигали кочевников вглубь континента. Ливийцы теряли какое-то количество воинов и скота и временно покидали свои кочевья. Как только вражеская армия отходила, они возвращались и какое-то время не беспокоили соседей, пока не подрастет новое поколение воинов, или не случится засуха, или Карфаген по разным причинам ослабнет. Эпидемия и бунт показались им хорошей возможностью поквитаться. Отряды легкой кавалерии начали все глубже проникать на территории, контролируемые карфагенянами, грабить, захватывать рабов, которых затем продавали купцам противника. Они уже добрались до ферм максиев — оседлых аборигенов, которых карфагеняне считают своими, но без прав и даже ниже греков.
Само собой, я присоединился к походу. Меня эта война касалась напрямую. Обнаглевшие ливийцы могли со временем добраться и до моих имений. Ко мне присоединился старший сын Ганнон со своими корешами. С кем-то он учился в школе, с кем-то служил во время походов армии под командованием Магона, с кем-то жил по соседству, с кем-то тусовался. Он теперь популярная личность в Карфагене. Их было почти восемь десятков. Все на лошадях, имели достойную броню и оружие, а поучаствовавшие в защите Лилибейона — еще и боевой опыт. Из луков стрелять не умели, но копьями и мечами действовали более-менее. Я потренировал их, научил кое-чему. К ним добавились пешие арбалетчики с «Альбатроса», который теперь ходил на Иберию и не нуждался в сильной охране, и вооруженные слуги. В итоге получилась конная сотня с пешей охраной. Рабимаханат Ганнон с удовольствием зачислил нас в свою армию, ведь в ее рядах были и его родственники. Все карфагенские даранум состоят в родстве друг с другом, но с некоторыми в дальнем. Сотню поставили на довольствие и назначили самое высокое жалованье, как добровольцам-карфагенянам. Это, по мнению Миата, должно стимулировать других юношей из приличных семей активнее участвовать в защите родины. Боюсь, как бы именно так и не случилось. Если в армию толпами попрут богатые, зажравшиеся бездельники, ей хана. Это касается не только карфагенской.