Он вызвал меня в свой кожаный шатер, в котором почти четверть места занимала широченная походная кровать, на которой можно кувыркаться сразу с тремя телками, а присутствовала всего одна молодая рабыня, и та миниатюрная, и предложил:
— Миат требует, чтобы я распустил большую часть армии. Содержание ее слишком дорого обходится нам. Разрешили оставить только конные подразделения для охраны строительства крепостей. Могу тебя назначить командиром.
— Спасибо, но я уже стар, чтобы подолгу находиться вдали от дома, семьи. Если тебе нужен толковый командир, отдай эту должность моему сыну. Он еще не навоевался, ему интересно, — посоветовал я.
— Пусть так и будет! — с напускной торжественностью произнес рабимаханат Ганнон.
Мне показалось, что он не хотел, чтобы мы вместе вернулись в Карфаген. Наверное, боялся, что расскажу, кто на самом деле помог урезонить ливийцев и посоветовал построить пограничные крепости. Разубеждать не стал. Все равно кто-нибудь проболтается, а подумает на меня.
Глава 95
В Карфаген толпами прибывают этруски, удирающие от кельтов и римлян, которые в придачу воюют еще и между собой. Как союзникам, иммигрантам дают обычное гражданство. После эпидемии надо наполнять город людьми, а лучше образованные богатые этруски, чем греческая голытьба, не говоря уже о всяких максиях и ливийцах. Я бы посоветовал им убегать в Рим, потому что будущее Средиземноморья там, но не поверят, что говорю всерьез. Да и чем больше приедет этрусков, тем лучше для меня. Во-первых, среди них много толковых врачей, у которых будут лечиться мои дети и внуки. Во-вторых, их много и они богатые, а значит, подрастут цены на продукты, производимые моими имениями. В-третьих, им всем нужно жилье, которое арендовали, в том числе, и у моего управляющего Азеишима. Он наконец-то перестал ныть, что доходы низкие, что трудится на меня почти бесплатно, еле выживает, и при этом носит новенькие туники. У Азеишима моральная аллергия на старую одежду. Значит, пора повышать оборок.
Новый год начался без военной повинности. Элулай до начала навигации галер смотался на шхуне в Египет за зерном. Из-за того, что жителей в городе стало заметно меньше, цены были не ахти. Тогда финикиец нагрузился моим вином и купленными тканями ярких цветов и отправился на остров Британия. Товары, привезенные оттуда, во все времена расходились быстро и дорого. Заодно привез мне каолина. Я оставил белую глину на зиму, когда других интересных дел не будет. Занимался своими полями, сенокосами, огородами, садами, виноградниками, пасекой. Пока я воевал, имениями руководил младший сын Матан, который усвоил не все уроки отца. Помог ему заполнить пробелы. Из него получится хороший агроном, потому что любит ковыряться в земле. Наверное, аукнулись мои предки-крестьяне по отцовской линии.
Предки-кочевники по материнской линии то же самое проделали со старшим сыном, который торчал на границе с ливийцами, обеспечивал охрану строящихся крепостей. В Карфаген время от времени доходили известия о его победах над вражескими отрядами, которые собирались пограбить, но что-то пошло не так. Как-то, наведавшись в город, встретился с его бывшим командиром Магоном, который сейчас обычный обыватель, живущий за счет доходов от своих торговых галер. Это не мешало ему быть в курсе всего, что происходит на Бирсе.
— Твоему сыну прочат место коменданта Карфагена, — поделился он новостью. — Мы его тоже поддержим.
«Мы» — это, видимо, клан Магонидов, который сейчас в оппозиции, но имеет много мест в Миате.
— Даже не знаю, радоваться за него или горевать. Должность эта скорее политическая. Он хорошо умеет воевать, а политика — это грязная изнанка войны, — поделился я жизненным опытом.
— Мы ему поможем, — пообещал мой собеседник.
После возвращения из Британии Элулай начал возить товары в Иберию. За теплый сезон навез мне большую партию селитры. Часть ее я потратил на удобрение своих сельскохозяйственных угодий, а из остальной в холодное время года изготовил почти три сотни зажигательных бомб. Суффет Ганнон, видевший их в действии возле Эрикса, без колебаний отстегнул по пятьдесят шекелей за каждую. Он уже готовился к следующей войне с Сиракузами. Я стал богаче на без малого сто пятнадцать килограмм серебра. Центнер, разделив на две половины, вложил в недвижимость и доверил ростовщикам. Все это достанется моему старшему сыну. Младшему отдал остальное на мелкие расходы.