Утром прибыл чиновник-перс в сопровождении двух стражников-египтян. Египет сейчас царство с собственным фараоном под властью шахиншаха, поэтому, как мне рассказали, все хлебные места в приморских городах заняты чиновниками из Хшассы. Предпочтение отдавалось персам, поэтому все шустрые из других народов империи тоже стали ими. Пришедший был толст, медлителен и недоволен жизнью. Поверх белой плотной туники из плотной шерстяной ткани была надета безрукавка из черной овчины мехом наружу, хотя не холодно, как по мне и судя по одежде стражников, облаченных в традиционные набедренные повязки схенти и нарамники — куски ткани с дыркой в центре, напоминающие пончо. На меня перс смотрел, как на врага народа, которого пока нельзя повесить.
Я поздоровался с ним на фарси, который неплохо отточил в предыдущую эпоху. Льстецы утверждали, что говорю с почти незаметным акцентом.
— Ты откуда? — удивленно поинтересовался он.
— Из Вавилона. Раньше возил товары на остров Дилмун, а теперь решил перебраться сюда, — соврал я.
— То-то я смотрю, судно странное, никогда не видел такие, — признался перс, после чего очень эмоционально пожаловался: — Если бы ты знал, как мне надоели крикливые юнанцы!
Юнан — это исковерканное название Ионии. Так персы называют сейчас все греческие полисы. Те в свою очередь считают себя эллинами и именуют большого и агрессивного соседа Айранам. Видимо, это слово изменится на Иран и закрепится на много веков в европейских языках за всеми территориями, которые будут принадлежать персам.
— Что ты привез? — спросил чиновник.
— Доски и брусья из кедра и тиса, — ответил я и перечислил чего сколько.
— Что хочешь за них получить? — задал он следующий вопрос.
— Двадцать дариков, — не задумываясь ответил я, потому что всю дорогу прикидывал, сколько надо накрутить, чтобы побыстрее раскрутиться, и остановился на ста процентах.
— Я дам пятнадцать с учетом пятидесятой части налога на продажу, — предложил он.
Сторговались на семнадцати, и оба остались довольны.
Наверное, поэтому перс предложил:
— Могу продать по дешевке дубленые шкуры крокодилов на все эти деньги.
— Смотря, сколько это будет за одну, — изобразил я опытного купца, хотя понятия не имел, по какой цене сейчас продаются и насколько востребованы.
В будущем это будет очень ходовой дорогой товар, потому что его мало и экзотичен. Нильские крокодилы ценились почти наравне с австралийскими и намного дороже кайманов, изделия из которых обычно и втюхивали неразборчивым покупателям.
— Я продавал их по четыре за дарик. Тебе отдам по пять. Отвезешь в Картхадашт. Там они в цене, хорошо заработаешь, — сказал чиновник.
Картхадашт (Новый город) — это нынешнее финикийское название Карфагена. Греки обзывают Карчедоном, а римляне — Карфаго.
— Давай по шесть за дарик. Все равно у тебя в ближайшие полгода не будет покупателей, товар испортится, — предложил я свою цену.
— Сразу видно делового человека! Не то, что юнанцы! Только глотку драть умеют! — похвалил он, услышав, как я понял, очень хорошее предложение.
Видимо, греки знают цены лучше меня и умеют торговаться лучше него.
Отступать было поздно, и я согласился. Может быть, заработаю не так много, как хочется, зато буду иметь прекрасные отношения с чиновником. Личные связи во все времена и везде имеют важное значение, а на Востоке — вдвойне.
Члены экипажа «Альбатроса» часов за семь выкидали из трюмов доски и брусья. К этому времени на причал привезли на ослах сто две крокодильи шкуры, свернутые рулонами. Элулай, который, как оказалось, разбирался в них, развернул и осмотрел каждую, забраковав пять, которые были заменены. После чего груз был перемещен во второй трюм, потому что весил и занимал мало места.
Пока выгружали судно, я сходил на рынок, который был внутри города прямо у ворот, приобрел свежих лепешек из пшеничной муки с медом, благодаря чему долго не черствели, и хенкет — что-то типа пива из ячменя и фиников, которые будут хорошей добавкой к крупным, килограмма по три-пять, нильским окуням, пойманной мною на спиннинг до прихода перса-чиновника. И то, и другое, и третье зашло экипажу на «ура!». Обычно финикийские судовладельцы не балуют экипажи, держат на пресных лепешках, бобах и вяленой рыбе, изредка добавляя в рацион прокисшее, дешевое вино. Так что вечером у нас получилось что-то типа небольшой пирушки. Обмыли первый рейс, порадовались первому успеху, сплотились.