Глава 12
Экипаж удивляет моя нелюбовь к плаванью вдоль берега. Они привыкли видеть землю. Так им спокойнее. А мне лучше отойти подальше, в открытое море, где никто не нападет. Говорят, там можно встретить какое-нибудь финикийское «круглое» судно. От такого, если вдруг вздумает напасть, мы как-нибудь убежим. Идем по компасу, что тоже непривычно. Почти точный выход к западному рукаву Нила сочли везением. С Карфагеном получилось также, поэтому начинают верить, что эта штука под прозрачным стеклом, действительно, каким-то способом указывает правильное направление. До них пока не доходит, что стрелка компаса показывает строго на север, а не на нужный нам порт, что это я примерно помню курсы. Генеральная карта Средиземного моря уже отложилась в моем мозгу. Точнее, их две — Восточная и Западная часть. Вторую, на которой намного меньше островов, знаю намного лучше.
Надо добавить, что по пути мы попали в небольшой штормик на два дня. Ветер был северный баллов девять. Я приказал опустить паруса и выбросить за борт плавучий якорь, чтобы нас не сильно сносило. Мы как раз находились напротив залива Сидра, будущего Большого Сирта, который глубоко вдается в африканский берег. По моим расчетам дрейфовать до него с плавучим якорем нам можно было с неделю. Ветер утих раньше. Все это время экипаж отлеживался в кубрике, расположенном в полубаке, кроме кормчего Элулая, который обитал в полуюте через переборку с моей каютой. У него была узкая конура по левому борту с двухъярусной кроватью с бортиком, чтобы не вывалился при качке, и узеньким проходом вдоль нее. Все остальное пространство полуюта занимало мое помещение, в котором кровать на всякий женский случай была в два раза шире и имелись стол с выдвижным ящиком под столешницей и рундук, в котором висела моя одежда. Тендер покачивался на волнах и поскрипывал радостно. Может, я ошибаюсь, но крепкий парусник скрипит не так, как подгнивший, собирающийся разломиться и затонуть. «Альбатрос» доказал, что сработан крепко, что шторма, как минимум, восточной части Средиземного моря ему не страшны. Члены экипажа тоже поверили в него, но не все. Матрос-египтянин провел оба дня в положении лежа и с зеленым лицом. Меня всегда удивляли люди, страдавшие морской болезнью и при этом выбиравшие морскую карьеру, как адмирал Нельсон, например. Это же как надо ненавидеть самого себя!
Днем от скуки я зазывал кормчего в гости и за чашей хенкета задавал самые разные вопросы о местном житье-бытье. Поболтать он любил, как любой уважающий себя моряк. Элулай подтвердил слова чиновника из Канопита, что крокодилья кожа была в Карфагене во время теплого сезона раза в три дороже. Сейчас цена может оказаться еще выше или наоборот. Не думаю, что упадет очень сильно. Что-то да заработаю. Главное, что там есть шерсть на продажу, которая очень востребована в том же Соре да и любом другом финикийском городе и многих греческих полисах на Пелопонесском полуострове. Вырученных денег мне должно хватить на то, чтобы забить трюм до отказа. Если ничего не случится, дальше у меня будет достаточный оборотный капитал, чтобы набивать трюма доверху более дорогим грузом.
Еще кормчий рассказал мне о Карфагене и его соседях. Он часто бывал в этом городе. Несмотря на то, что его родной Сор сейчас под властью персов, все равно считается как бы духовной родиной всех финикийских колоний. Типа местного аналога будущего Ватикана. Карфаген тоже присылает ежегодно посланников с дарами в храм Мелькарта, главного финикийского бога. Покровителем города считают Баалхамона и Танит, богиню-девственницу Луны, отвечавшей за плодородие. Карфагеняне, как и жители Сора и других городов левантийского побережья, считают себя хананеями. Греки называют их финикийцами, римляне — пуни, пунийцами. Сейчас это аристократическая республика, которой управляют два суффета (судьи), избираемых ежегодно из членов Миата (Совета ста четырех), в который входят даранум (могущественные) — богатые и знатные люди. Места не передаются по наследству. На освободившееся по разным причинам новый член отбирается специальной комиссией — Советом пяти. Есть еще Ашарат (Совет десяти), местный вариант сената, состоящий из представителей древних аристократических родов, образовавших город много веков назад. Они занимаются присмотром за храмами, но и дают советы остальным Советам, которые почти обязательны к исполнению, потому что с ними боятся ссориться. Для сариним (малые) — бедняки, плебс — имеется Ам (Народное собрание), которое на практике имеет только совещательный голос. Все должности неоплачиваемые, так что голодранцы на них не рвутся, даже если бы имели такую возможность. Полноправные граждане не платят налоги и подати, кроме чрезвычайных ситуаций, и имеют право на долю от военной добычи, согласно своему статусу. Нефиникийцы, которых, независимо от национальности, называют сиканами (племя, живущее на острове Сицилия), прав не имели, только обязанности и налоги, но могли свободно торговать, создавать или покупать мастерские в городе или фермы в его окрестностях. Максии, аборигены, живущие в сельской местности неподалеку от Карфагена, могут владеть фермами и платить повышенные налоги за защиту. Ливийцы, к которым причислялись все остальные коренные жители Африки, не могли заниматься даже этим, только наниматься разнорабочими и служить в армии.