Элулай подсказал, что надо сперва приткнуться к пристани за пределами гавани, что мы и сделали. Там к нам сразу подошел махаз (смотритель за торговлей, налоговик) — грузный мужчина лет тридцати с черной бородой в форме штыковой лопаты. Облачен в льняную белую тунику длиной до середины щиколоток и красный шерстяной ефод — местный вариант нарамника, связанного по бокам разноцветными шнурами, подпоясанный широким матерчатым поясом, белым с черными абстрактными узорами, и обутый в коричневые сандалии с закрытыми задниками и каблуками высотой сантиметров пять, благодаря которым казался среднего роста по местным меркам. В ушах золотые сережки, носу золотое кольцо, на указательном пальце левой руки золотой перстень-печатка, а на запястье правой — широкая полоска серебряного браслета с барельефом в виде символа богини Танит: под месяцем рогами вниз, охватывавшим сплошной круг Луны, стилизованная женская фигурка из обруча (голова), ниже горизонтальная перекладина (руки) и вытянутый равнобедренный треугольник (тело). За пояс заткнут свернутый папирус.
— Что привезли? — не поздоровавшись, спросил махаз.
Я тоже не стал приветствовать его, ответил:
— Сто две крокодильи шкуры.
— Конкретно какому-то купцу? — задал он следующий вопрос.
— Нет. Кто заплатит больше, тот и получит, — сообщил я.
— Торговая пошлина — одна двадцать пятая, — проинформировал он.
— Одна пятидесятая, — поправил я, узнав это от Элулая.
— Одна пятидесятая для карфагенских и финикийских купцов. Со всех остальных двадцать пятая, — просветил махаз и разрешил: — Заходи в гавань, становись здесь с краю. Я передам купцам о твоем прибытии.
На веслах мы зашли внутрь Торговой гавани. Разогнались сильно и именно поэтому и только поэтому встали не с краю, а поближе к городским воротам, выходящим в порт и носившим гордое название Военные. Видимо, только моряки из местных могли считаться воинами, а не всякие там сухопутные крысы, навербованные из иностранцев. Я сразу вместе с двумя матросами отправился в город, чтобы купить свежих продуктов. Стражники в кожаных шлемах и доспехах с копьями длиной метра полтора и кинжалами в кожаных ножнах, заткнутых за матерчатые пояса, но без щитов, по десять человек с обеих сторон, пялились на меня, как на диво дивное. Впервые видят такого высокого светловолосого светлокожего иноземца, одетого в кожаную безрукавку поверх короткой, до середины бедра, шелковой туники цвета ультрамарин и кожаные штаны почти до голеностопного сустава. Скорее всего, по их мнению, так вырядиться может только дикарь. Поскольку руки у меня и кувшин и корзина у матросов пусты, товары не заносим, а на кожаном ремне с позолоченной пряжкой висит всего лишь небольшой нож в деревянных ножнах, то есть придраться не к чему, останавливать не решились. Купцов, даже диких, напрягать нельзя, потому что привозят в город товары и оставляют пошлины.
Улицы широкие, вымощенные каменными плитами. Канализация срытая. Дома без окон и с закрытыми дворами по большей части одно-двухэтажные, но в северной, бедной части видел на три-четыре этажа высотой, а сколько их на самом деле, не разберешь. Мужчины-карфагеняне ходят в туниках длиной до середины щиколоток и нарамниках или меховых безрукавках. Плащи встречаются редко, в основном у поклонников эллинизма, которые облачены в хитоны. У женщин туники короче и с двумя поясами: верхний поддерживает сиськи, а нижний перехватывает талию. Ткани яркие. Одежда многоцветная, из-за чего похожи на клоунов. Украшений много. У богатых по несколько колец и перстней на каждом пальце, и еще браслеты, ожерелья, серьги и, чаще у старшего поколения, кольца в ноздрях. Богатые женщины носят золотые или серебряные диадемы с камнями, которые сейчас считаются драгоценными. Почти у всех мужчин головные уборы-кипы. Молодые карфагеняне часто одеты по греческой моде и ходят с непокрытой головой. Много иноземцев, которые облачены в национальные одежды.
Внутри я сразу направился на аромат печеного мяса, исходившего от жаровни с железной решеткой, на которой были разложены довольно толстые говяжьи стейки над красными древесными углями. Точно такие же точки общепита в этих краях будут и через двадцать четыре века, и готовить будут люди, похожие на нынешних лицом, одеждой и эмоциональной манерой поведения. Запекал мясо тощий семит. Видать, всё продает, ни кусочка себе не оставляет. Я заказал по одному стейку для каждого члена экипажа и, пока он готовил, прошелся дальше, купил в пекарне пресные тонкие лепешки, какие делают и в Соре, похожие на мацу, но не хрустящие, а мягкие, и в соседней винной лавке наполнил кувшин красным терпким вином, привезенным, по словам продавца, из Сикулии (Сицилии).