Я пересек его и выехал с другой стороны через ворота богини Иштар, которые, несмотря на то, что глазурованную плитку еще не ободрали, казались обшарпанными, потускневшими. Возле них все еще был рынок, но заметно уменьшившийся и утихший. Раньше здесь от криков продавцов и покупателей уши закладывало, а сейчас такое впечатление, что и те, и другие говорят шепотом. Приятным исключением был постоялый двор у ворот богини Иштар, недавно перестроенный и оштукатуренный, с более высокой новой стеной и чистым двором. Хозяин был молод и задорен. Короткая черная бороденка завита волнами. Чистая красная туника похожа на греческий хитон. Звали его Икиша. Не семит, не перс и не грек. Говорит на фарси и арамейском без акцента. Сперва обратился ко мне на первом языке, приняв, наверное, за перса, а после моего ответа на втором свободно перешел на него.
— Остановлюсь у тебя, пока не найду купца, который идет на север и нуждается в конном охраннике, — сказал я хозяину постоялого двора.
— У меня сейчас гостит Натан из Дамаска. Скоро отправится домой. Слышал, что ему нужны люди. Многие не хотят идти в ту сторону, — сообщил он.
— Почему? Там война? — полюбопытствовал я.
— Нет, на территории нашей империи после мятежа Куруша Младшего тихо и спокойно, — возразил хозяин постоялого двора.
— Значит, купец платит мало и кормит плохо, — сделал я вывод, что при иудейском имени как бы ни обязательная манера вести дела.
— Не знаю, меня это не касается, — дипломатично произнес Икиша. — Он сейчас на рынке торгует. Как вернется вечером, поговори с ним.
— Хорошо, тогда я платить пока не буду. Может, договорюсь, и он возьмет на довольствие, — согласился я и поменял тему разговора на, как подумал, более приятную для собеседника: — Я впервые в Вавилоне. Мой дед рассказывал, что это самый большой город, что здесь толпы народа, не протолкнешься. Что-то не похоже.
— Мой дед тоже рассказывал, что так было раньше, до персов. После того, как они вывезли наших богов в свою столицу, здесь всё пришло в упадок, — пожаловался он.
— А почему вывезли⁈ — изобразил я удивленного невежду.
— Мой дед рассказывал, что шахиншах Хашаярша (Ксеркс Первый) отказался становиться шарром Вавилонии, тогда горожане выбрали Шамашэрибу из Сиппара. Пришли персы, осадили город. Пока готовились к штурму, вырубили все сады и виноградники, вытоптали поля и огороды, а потом, когда горожане сдались, перебили всех старших людей и забрали все ценности из храмов, включая богов. Говорят, Ассулхи (прозвище главной статуи Мардука в храме Эсагиле) был из чистого золота и весил сто талантов. Без него город начал умирать.
Персы поступили так же, как в свое время ассирийцы и вавилоняне, когда захватывали мятежные города и увозили в плен статуи местных богов и священные сосуды. Последним перед ними это проделал Навуходоносор Второй. Более того, не найдя у иудеев истукана, изображавшего бога, приказал разрушить храм. И на самом деле Мардук был из дерева, но сверху покрыт золотой фольгой и облачен в одежду из нее и серебряной. Жаль, что его увезли. Я собирался наведаться ночью и отрезать немного фольги на личные нужды. Все равно Мардуку тут же «сшили» бы новые. Храмы раньше были очень богатыми.
— По твоему постоялому двору не скажешь об упадке, — возразил я.
Икиша улыбнулся самодовольно и похвалил сам себя:
— Умею вести дела, и место у меня хорошее, возле главных ворот!
Я сходил на рынок, перекусил под навесом у жаровни, на которой добродушная полная тетка с черными усиками жарила на большой бронзовой сковороде куски свежего евфратского усача, который не исчез вместе с паводками, а затем пополнил на дорогу запасы вяленого мяса и вина. Подожду несколько дней. Если попутного каравана не будет, поеду до Сиппара. Может, там кого поймаю. Если нет, отправлюсь один по ночам.
Натан оказался малого роста, тщедушный, с жидкой, растрепанной и наполовину седой бороденкой, одетый, как мелкий воришка, промышляющий кражей туник с бельевых веревок. Только тяжкая беда или непомерная жадность могли при такой комплекции заставить податься в купцы, отправиться в дальние и опасные странствия. На убитого горем не похож.
Второй вариант он подтвердил сразу, уведомив:
— Конному охраннику плачу шиглу в неделю.