Я постучал ногой в дверцу и вскоре услышал шаркающие шаги, а потом старческий голос:
— Что надо?
— Скажи хозяину, что в порт пришло судно из Финикии, привезло ткани, покрашенные в пурпурный цвет. Могу показать образцы. Если не нужны, скажи, где живут другие купцы, торгующие тканями, — громко ответил я.
— Сейчас оповещу хозяина, — пообещал старик.
— Впусти! — послышался властный голос помоложе.
Заскрипела щеколда, дверца открылась наружу. По ту сторону стоял худой старик в старом, застиранном шерстяном хитоне. Голова с редкими седыми волосами, бельмами на глазах и длинной бородой подрагивала.
— Заходите, — произнес он.
В дверях в правом, южном, крыле стоял мужчина лет сорока с черными вьющимися волосами, орлиным носом на широком вытянутом лице и короткой бородой, подстриженной полукругом. На указательном, среднем и безымянном пальцах левой руки по перстню-печатке. Наверное, для друзей, врагов и остальных. Одет в хитон из льняной ткани зеленого цвета. На ногах не завязанные кожаные сандалии.
Ответив на мое приветствие, купец Демотим потребовал:
— Покажи товар. — Помяв ткань наслюнявленными пальцами, убедился, что не линяет, и произнес: — Что-то вы рано в этом году.
— У меня «круглое» судно, поэтому круглогодичное, — шутливо ответил я и серьезно проинформировал: — Еще с месяц этот товар будет только у тебя.
— Это хорошо, — сделал он вывод. — Сколько привез?
— Шерстяных отрезов восемьдесят, льняных — двадцать, — сообщил я. — Первые по тридцать пять драхм, вторые по тридцать две. Могу взять дариками.
Покрашенные в пурпурный цвет, шелковые и шерстяные ткани смотрелись лучше, чем льняные, поэтому и стоили дороже. Краску добывают из игольчатых моллюсков, которые величиной пять-десять сантиметров, родственников рапанов, тоже годящихся для этого. Я когда-то в молодости добывал их в Новороссийске прямо в порту у берега, чтобы делать пепельницы. Говорили, что завезли их туда с Дальнего Востока. Рапаны покрупнее в полтора-два раза. Надо было вырезать ножом жесткую пятку, после чего зажать раковину в руке, ударить запястьем по колену — и мясо вылетало. Его ели. Вкус на любителя. Рука после соприкосновения с мясом становилась красновато-коричневого цвета, как от порошка, который подкладывали в СССР в кассовые аппараты магазинов, чтобы метить воров. Подойдешь к кассе выбить чек, а кассирша смотрит на твою руку с подозрением: вызвать милицию или нет? Говоришь, что рапанов добывал, ее попускает. Финикийцы научились добывать пурпур у минойцев с Крита. У захвативших остров греков не хватило ума перенять технологию. Мясо отваривали в соленой воде в герметично закупоренном сосуде в течение трех дней, получая краситель. Затем переводили его в водорастворимую форму светло-желтого цвета, для чего кипятили в оловянном сосуде и прогревали на медленном огне в течение десяти дней и в течение пяти часов окрашивали ткань и просушивали. На солнце и воздухе происходило восстановление краски, желтый цвет менялся на фиолетовый с разными оттенками в зависимости от вида моллюсков и добавок. В итоге мяса из одной раковины хватало на окраску одного грамма шерсти. Поэтому и цена запредельная.
— Это дорого! — возразил Демотим.
— Дешевле будет через месяц, — напомнил я.
— Все равно надо сделать скидку, — попробовал он надавить.
— Мне проще сходить к твоим конкурентам и сказать, что ты пожадничал и упустил выгодный товар. Они тут же заберут, чтобы нос тебе утереть, — надавил и я.
Купец улыбнулся и произнес:
— Для своих лет ты хорошо знаешь людей!
И для твоих тоже.
Мы договорились, что он подъедет в порт и купит товар. После чего я отправился на улицу, где жили медники. В последнее время на мое судно уже дважды пытались напасть. Надо было обзавестись оружием для обороны.
Я выбрал мастерскую, смурной хозяин которой произвел на меня впечатление толкового специалиста. Он вместе с сыном лет двенадцати занимался доводкой бронзовой чаши, которая, как по мне, и так была в идеальном состоянии. Да и плавильная печь у него была ухоженная.
Я показал ему детали для арбалетного механизма «козья нога» и спросил:
— Сможешь отлить шесть таких же комплектов к завтрашнему утру?
— К обеду точно сделаю, — ответил он.
Договорились о цене в пятнадцать драхм за комплект с учетом материала исполнителя.
Афинская серебряная драхма весит сейчас четыре целых и тридцать шесть сотых грамма. Чеканились монеты номиналом в половину, одну, две, четыре и десять. В свою очередь драхма делилась на шесть оболов, которые были в виде монет в четыре, два, один и половину. На аверсе монет голова богини Афины в профиль, на реверсе — сова, символ мудрости. Кому чего не хватает, то и переносят на монеты. Самой ходовой у купцов была декадрахма (десять) весом сорок три целых и шесть десятых грамма.