На соседней улице работали кузнецы по железу. Там я с таким же смурным типом, еще подумал, что он брат предыдущего, договорился, показав образец, об изготовлении шести маленьких луков из упругой стали, пообещав за каждый по двенадцать драхм.
Следующим был хозяин большой столярной мастерской с восемью работниками. Выбрал его именно из-за количества подчиненных, чтобы выполнили заказ быстро. Этот оказался истинным эллином, жизнерадостным и болтливым. Я дал ему дощечку, на которой было изображено ложе с вырезами и указанием размеров.
— Сделать надо из орехового дерева семь штук, — сказал я.
— А для чего это? — полюбопытствовал хозяин мастерской.
— Для изготовления гастрафетов, — ответил я.
Гастрафет (стреляющий от живота) — это греческое название арбалета. Тетиву натягивают двумя руками, уперев передний конец ложа в землю или стену, а на приклад налегая животом.
Сговорились по три драхмы за каждое ложе при условии, что будут готовы завтра к полудню.
На этой же улице я нашел плотника, у которого заказал доски и брусья. Их надо было доставить в порт и соорудить в трюмах клетки для керамических пифосов, чтобы не бегали по трюму, колотясь друг о друга. Размеры сосудов и чем будут наполнены я пока не знал.
Чтобы выяснить это, отправился на улицу виноторговцев. Их товар самый ходовой. Вино из прошлогоднего урожая уже должно дойти. Загвоздка была в том, что большая часть купцов продавала вино в амфорах с острым днищем, которые на галерах для устойчивости втыкали в песок в грузовом отсеке. У меня не было желания заморачиваться с песком. Лучше купить вино в пифосах и раскрепить досками, которые в том же Египте продадутся влет, да и в Карфагене купят на дрова. Виноторговцы отправляли меня от одного своего коллеги к другому, пока не нашел продававшего новое белое вино в пифосах диаметром с метр, высотой почти с меня и объемом десять амфор (двести шестьдесят два с половиной литра). Попробовал из одного. Сладкое и крепкое. Почти такое же хорошее, как я делал в Вавилоне. Не стыдно будет продавать. Я прикинул, что в два трюма влезет примерно тридцать штук, но точно не знал, о чем и сказал продавцу, пожилому греку с растрепанной бородой, словно только что жена оттаскала за нее.
— Я буду подвозить на арбе по восемь штук. После третьей ходки будет понятно, сколько еще влезет, — сказал он.
Договорились, что привезет первую партию после полуденного отдыха. Еще не очень жарко, но эллины свято чтут традицию.
Когда я вернулся в порт Пирей, купец Демотим уже был там. Он приехал с двумя подручными на двухколесной телеге с высокими деревянными бортами, запряженной двумя мулами. Один из работников, молодой парень с глуповатым лицом, постоянно шмыгал и тер нос тыльной стороной ладони. То ли простудился, то ли аллергия. Они заканчивали проверять ткани, разматывая и осматривая каждый отрез. Пока замечаний не было, потому что по время покупки в Соре то же самое проделал Элулай, как грузовой помощник капитана. За это он стал получать на шекель больше.
— Все в порядке, — проверив последний отрез, подтвердил Демотим и приказал своим работникам грузить ткани в телегу, а сам зашел в мою каюту, где высыпал на стол из большой кожаной сумки, висевшей на ремне через плечо, золотые дарики и серебряные драхмы и начал отсчитывать.
Сперва выбрал семьдесят дариков, которые идут по курсу двадцать пять и шесть десятых драхм за один. Остальное выдал серебром, начав с декадрахм. В итоге в мой деревянный сундук, изготовленный из ливанского кедра в Соре и стоявший под кроватью, перекочевало почти шестьсот грамм золота и семь с лишним килограмм серебра.
Следом прикатил на арбе, запряженной одним волом, плотник с сыном лет четырнадцати и досками и брусьями. Взгляд у вола был печальный. Его тут же выпрягли и отпустили попастись на зеленой травке, растущей на берегу по обе стороны от пирса. Плотник спустился в трюма, измерил их длину и ширину и вместе с сыном принялся распиливать доски бронзовой лучковой пилой без перерыва на отдых в полдень. Когда на другой арбе, запряженной двумя волами, торговец вином привез первую партию пифосов, им оставалось только сделать в продольных досках вырезы для поперечных и сочленить их.
После второй ходки стало понятно, что я недооценил свои трюма. В них влезает тридцать четыре пифоса. Они были светло-коричневого цвета с четырьмя ушками с круглыми отверстиями ниже горлышка и такими же выше дна, чтобы продевать веревки и поднимать, грузить. Между ними малость выпирают четыре горизонтальные полосы, напоминающие обручи, соединенные волнистыми линиями. Горлышки запечатанными глиняными крышками, залитыми на стыках сосновой смолой. У амфор еще и бока покрывают смолой, чтобы не проникал внутрь воздух, не портил вино. Из-за этого у него появляется смолистый привкус, который одни считают недостатком, другие достоинством. В будущем для вторых будут делать специальное белое вино «Рецина», добавляя смолу в сусло на стадии брожения.