Солнце уже приближалось к горизонту, поэтому я расплатился с плотником за изготовленные клетки для пифосов и с виноторговцем за привезенный товар, и договорились, что остальные доставит завтра в первой половине дня. Мне все равно надо будет смотаться в Афины за деталями к арбалетам.
Глава 23
У меня не было четкого плана, куда везти вино — в Египет или Карфаген. Решил, что ветер подскажет. На следующий день задул норд-вест. Попутный он для плавания в Египет. Мы вышли незадолго до полудня и успели до темноты приблизиться к острову Крит. Помня, что по пути в Афины нас хотели здесь перехватить и, наверное, всего лишь поинтересоваться, что везем, я решил не останавливаться на ночь. Россыпь мелких островов миновали, а по Касосскому проливу, ширина которого несколько километров, как-нибудь проскочим и ночью. Перед наступлением темноты я взял точный курс на середину пролива. Попутный ветер к ночи подутих, но все равно двигались со скоростью узлов пять-шесть.
С полуночи на вахте был я. Молодая луна малость подсвечивала оба берега пролива. Правый, критский гористый, и вовсе был виден прекрасно. Я ориентировался по нему. К концу вахты, когда начало светать, вышли в открытое море. К тому времени ветер начал заходить по часовой стрелке, меняясь с попутного на противный. Я приказал Элулаю подворачивать вправо, пока не дойдет до курса зюйд. Если ветер продолжит меняться до того, как я проснусь на свою вахту, лечь в дрейф.
Проснулся я от сильной качки. Тендер дрейфовал бортом к пока невысокой волне, но ветер, судя по свисту в снастях, набирал обороты. Дул он с юга, неся с африканских пустынь пыль и песок. Наверное, это сирокко, сместившийся восточнее в силу дурного характера. Обычно он дует в Адриатике. Североафриканцы называют его гибли, что для русского уха звучит понятнее, правдоподобнее. Я приказал отдать плавучий якорь. Остров Крит не видно. Мы оторвались от него на значительное расстояние, так что можем дрейфовать помаленьку. В открытом море опасаться сейчас некого. Американские супертанкеры на автопилоте и со штурманами, несущими вахту у себя в каюте, которые будут давить всех, кто не увильнул, появятся здесь не скоро.
Я созвал матросов, разложил запчасти к арбалетам, показал, как их надо собирать. Кто-то понял, кто-то нет. У меня тоже получалось не ахти, а у раба Дана и одного из матросов-греков, который, оказывается, стрелял из гастрафета — лучше всех, поэтому разрешил всем остальным отдыхать, чтобы не мешали. Не тут-то было. Пока заставлял делать, не хотели, как только освободил от обязанности, сразу начали помогать, впрочем, по большей части советами. За этим делом перестали обращать тревожное внимание на набирающий обороты шторм, хотя иногда брызги долетали до кормовой части судна, где на палубе возле моей каюты собирали арбалеты. Когда был готов первый, я показал, как его заряжать и стрелять. Вместо болтов использовали длинную лучину от обрезка доски, оставшейся после изготовления клеток для пифосов. Я купил их по дешевке на дрова, если вдруг вздумается приготовить какое-нибудь горячее блюдо на судне, типа тунца запечь. Переходы короткие, поэтому обычно ничего не варили и не жарили, питались всухомятку.
К ночи штормовой ветер так же быстро стих, как разогнался, и двинулся против часовой стрелки, сменившись после полуночи на норд-ост. Мы подняли паруса и вполборта пошли в сторону Египта. Где выйдем к берегу, там в ближний порт и сунемся.
Утром ветер подвернул до норд-веста, и тендер полетел со скоростью узлом одиннадцать-двенадцать. Прямо сердце радовалось, причем не только у меня. У матросов тоже глаза горели от восторга. Одно дело еле-еле тащиться, с трудом управляясь с тяжеленными веслами, изнывая от усталости и жары, а другое — стоять на полубаке у бушприта и наблюдать, как наполненные ветром паруса быстро влекут за собой судно, будто летящее над невысокими волнами. На третье утро мы выскочили к самому восточному руслу дельты Нила. Наверное, я обязан в каждой эпохе, попав в эти края, навестить город-порт Пер Амон.