На постройке шхуны работало много очень толковых мужиков разных специальностей за небольшие деньги, хотя работы хватало, одновременно шло строительство двух купеческих тридцатишестивесельных галер и двух военных триер для базирующегося сейчас на острове Крит возле Саламина, персидского флота под командованием афинянина Конона. Как я догадался, сорские финикийцы решили детально изучить строительство кораблей нового типа, которые не боятся штормов и при этом ходят намного быстрее не только их «круглых» судов, но и галер. Исходили из принципа, что одна голова Абиэла — хорошо, а еще два десятка не менее умных — лучше. Я ничего не скрывал, отвечал на вопросы, объяснял, преподавая заодно и теорию устройства корабля. Слушали меня внимательно, но сомневаюсь, что поняли хотя бы половину. Для этого надо иметь базовые знания, которые превосходят владение четырьмя арифметическими действиями. Я точно знал, что окажусь в этих краях лет через шестьдесят вместе с македонской армией и не увижу ничего из того, что сейчас вбиваю в необразованные головы. Местные кораблестроители слушали меня с придыханием, старались понять и запомнить, но все уйдет, как морская вода в песок на пляже.
Глава 30
Строительство шхуны закончили через две недели после весеннего равноденствия. Еще неделя ушла на ее оснащение и погрузку снабжения, провианта и товаров. Я закупил вино в пифосах, которые расставили в клетках из сочлененных досок, посуду из разноцветного стекла, которую переложили отрезами дорогих тканей разных цветов, включая пурпурный, и немного благовоний и специй, потому что денег не осталось. Уже во второй раз я прибываю в Сор с полными карманами и убываю с пустыми, но на новом судне. Назвал его, как и предыдущее, «Альбатросом».
На этот раз набирал в экипаж только греков и филистимлян. Финикийцев не брал не потому, что плохие моряки, нет, нормальные, а потому, что мне не нужны лишние глаза и болтливые языки. Западная часть Средиземного моря разделена карфагенянами на несколько зон. В одних можно торговать на общих условиях, в других — только через их купцов, в третьи и вовсе нельзя соваться, только для пополнения запасов воды и еды, а иначе конфискация судна и продажа экипажа в рабство, в четвертых нельзя было появляться даже по форс-мажорным обстоятельствам. К последним относились все города, которые находились на побережье Атлантического океана. Карфагеняне уже давно освоили, как северо-западную часть Африки, включая Мадейру и Канарские острова, так и западную и северную части Пиренейского полуострова и Азорские острова, и даже наведывались на Британские острова, которые называли Касситеридами (Оловянными островами). В проливе Гибралтар дежурили карфагенские военные триеры, которые захватывали все суда других государств и даже неполноправных граждан своей столицы, не позволяя никому выйти в Атлантику. Мне было плевать на бандитские методы ведения бизнеса карфагенянами, но и напрягать с ними отношения не хотелось. Не будут знать, что я там бывал, не предъявят претензии. Проболтаться могут — и обязательно так и сделают — финикийцы. Греки и филистимляне, если и будут общаться в Карфагене с кем-нибудь, то только со своими земляками, которые недолюбливают полноправных граждан, как и все понаехавшие в любой эпохе в любой стране. Стопроцентной гарантии, конечно, нет, но, надеюсь, хватит и этой меры.
Мы вышли с попутным северо-восточным ветром, которые преобладают в Восточном Средиземноморье. Не приближаясь к берегу, добрались и одолели Тунисский пролив, отделяющий Африку от острова Сицилия. Особо не скрывались, потому что пока находимся в зоне, так сказать, свободной международной торговли.
Дальше пошли крутым бейдевиндом или галсами, потому что в Западном Средиземноморье преобладают норд-весты, заходя немного то по часовой стрелке, то против нее. Зимой часто меняются на чистые западные, а летом — на чистые восточные. Мы потихоньку приближались к проливу Гибралтар, пока не дождались последний, довольно свежий. Взяв рифы, в светлое время суток подошли к траверзу скалы Гибралтар, которую карфагеняне называли Монс-Кальпе, одним из столпов Мелькарта, бога-покровителя Сора, а греки — одним из Геркулесовых столпов. Согласно эллинскому мифу, Геракл побывал там и поставил на обоих берегах пролива по столпу. Сейчас их нет, а в будущем в Сеуте на африканском берегу появятся оба сразу, отлитые из бронзы. Позеленевший от натуги или покрывшийся патиной Геракл высотой семь метров, схватив их, будет наклонять, собираясь, видимо, ударить один о другой. Про Мелькарта к тому времени забудут напрочь. Когда стемнело, мы рванули по проливу в Атлантический океан, следуя по компасу. К рассвету были далеко от берега. Ни мы его не видели, ни нас с него.