Собак во дворе нет, хотя персы обожают их. Я уточнил этот вопрос, спросив позавчера днем стражников у ворот Южного дворца, не нужны ли им сторожевые собаки? Меня послали к черту, заодно проинформировав, что в псинах не нуждаются, сами справляются. Наверное, у них нюх и слух лучше. Судя по тому, что меня до сих пор не засекли, хвастуны безбожные.
Под стеной росли кусты с колючками. Что за растение, не определил в темноту. Отцепившись, лег на землю, замер и прислушался. Если меня кто-то заметил, то долго ждать не будет, подойдет ближе, чтобы выяснить, привиделось или нет, или, что скорее, позовет кого-нибудь на помощь.
Минут через десять снял сюко и продолжил движение ползком, пока не добрался до темной стены здания, которая прямо таки излучала теплом. Видимо, облицована какой-нибудь твердой магматической горной породой типа диабаза. Там я встал, потому что на темном фоне еле заметен. Двигаюсь бесшумно и плавно, раскачиваясь, как привидение, а не человек. Если какой-нибудь абориген увидит мой «танец», то, вероятнее всего, зажмурит глаза и помолится своим богам, но подойти побоится.
Двери в здании, внешняя и ведущая в зал для пиршеств, не заперты и в помещении между ними никого. Я бесшумно приотворяю правую створку второй двери, тяжеленную, тихо поскрипывающую. Изнутри просачивается горьковатый запах горелого оливкового масла, которым в богатых домах заправляют лампы, и сладкий до тошноты ванили. Такое впечатление, что внутри кондитерский цех. Я терпеливо жду за приоткрытой створкой. Если внутри есть кто-нибудь бодрствующий, обязан из вредности подойти и закрыть. То ли там никого нет, то ли человек попался хороший. Я ложусь на пол, гладкий, мраморный, заползаю внутрь зала для пиршеств. Запах ванили становится ядренее, перешибает остальные. Внутри настолько тихо, что это сперва настораживает. Я двигаюсь вдоль левой стены. В предыдущий мой визит сюда там были каменные полки типа невысоких трехъярусных этажерок, на которых стояла стопками посуда. Добираюсь до первой, обшариваю ее. На нижней полке глиняная посуда, на средней — лакированная деревянная, на верхней — рога с металлическими деталями. Это мне неинтересно. Переползаю к следующей, которая примерно в полуметре от первой. На ней внизу кувшины, глиняные, стеклянные и из тяжелых, драгоценных металлов, серебро или золото, точнее не могу сказать. Сгодятся, если ничего лучше не найду. На третьей кубки из разных материалов и только на четвертой тарелки разного диаметра и глубины. На верхней полке, судя по тяжести, из золота и серебра. На ощупь различить, из какого металла, не могу. Исхожу из того, что золотые обычно делают тоньше, и выбираю именно такие. Первой беру диаметром сантиметров тридцать и с высокими бортами, вторую поменьше кладу в нее, потом третью еще меньше, четвертую — формирую что-то типа полуматрешки.
В этот момент и слышу шаги и голоса. Говорят на фарси, но слова разобрать не могу. Не меньше двух человек. Как минимум, у одного факел, потому что лучики красноватого света протискиваются в просвет приоткрытой двери. Я приседаю за каменной «этажеркой» и достаю из-за ремня сюрикены. На дистанции метров десять они самое то. Не всякий сможет уклониться.
— Наверное, какой-то раб забыл закрыть, — зайдя в зал, сердито говорит кто-то на фарси.
Свет факела освещает пустое помещение с не накрытыми столами и пуфами возле каждого. У противоположной стены такие же каменные «этажерки» с посудой. Отмечаю, что на расположенной прямо по курсу стоит наверху прислоненное к стене, золотое блюдо диаметром с полметра, а рядом с ним стопка других, поменьше. Поднимаю взгляд вверх и замечаю, что нижняя из отобранных мной тарелок тоже золотая, а на соседней полке наверху кубки с драгоценными камнями на боках.
— Никого, — произносит тот же голос.
— Я же говорил, не надо заходить, вводить себя в искушение! — насмешливо говорит другой.
— Мы ведь ничего не взяли! — обиженно оправдывается первый.
— Пока ничего! — весело бросает его собеседник и советует: — Пошли отсюда, пока что-нибудь не приглянулось!
Они уходят, закрыв за собой обе двери.
Дождавшись, когда стихнут шаги и голоса, складываю заготовленную стопку в кожаный рюкзачок, пошитый по моему заказу в прошлую эпоху. Добавляю к ним пару крайних кубков. Всё, больше не надо, иначе украденное будет сильно выпирать, привлечет внимание. Да и тяжеловата добыча.