— Ты не похож на бедняка, которые постоянно куда-то спешат, — насмешливо произнес я.
Юноша смутился, пригладил правой рукой волосы возле виска, после чего с решительным видом поднялся по трапу. Я пошел впереди на полуют, где под натянутым тентом стояли деревянные столик и три низких банки. Утром принимал там пищу вместе с Айрис и Улой. По пути показал жестами первой, чтобы принесла две чаши и вино. Визитер засмотрелся на нее, зацепившись за колышек каната и чуть не упав. Смутившись еще раз, торопливо взбежал по трапу на полуют и сел на указанную мной банку.
— Сегодня жарковато, — начал я на английский манер, чтобы понять внутренний, а не показной настрой собеседника на сделку: если ответит положительно или нейтрально, перейдем к делу, если нет, поболтаем и разбежимся.
— Да, в такую жару я редко выхожу из дома, — согласился со мной юноша.
Тогда продолжаем.
— Меня зовут Александр. Несмотря на греческое имя, я халдей из Вавилона, — представился я.
— Ганнибаал (Дар бога Баала), сын Гамелькарта (Брат бога Мелькарта), — назвался гость.
У карфагенян, особенно у богатых, принято старшему сыну давать имя деда по отцу, поэтому я спросил:
— Ты старший сын?
— Да, — подтвердил он.
— Родовое прозвище Барка (Молния)? — задал я уточняющий вопрос.
— Да, — повторил он.
— Твой потомок с таким же именем, забыл, в каком колене, станет великим полководцем, которого будут помнить, даже когда Карфаген исчезнет, — предсказал я с тем умно-загадочным видом, какому меня научили халдеи во время занятий по астрологии.
Главное не то, что говоришь, а как. Простая истина будет выглядеть откровением, если произнести ее с затуманенными глазами. По крайней мере, лохи ведутся на такие мелкие уловки. Мой гость оказался из таких.
— Этого не может быть! Карфаген будет существовать вечно! — возмутился Ганнибаал.
— Под небом нет ничего вечного, кроме него самого, — выдал я красиво, но неверно.
В конечность существования планеты Земля и солнечной системы юноша все равно не поверит. Даже я сомневаюсь.
— Государства, как и люди, проходят через рождение, детство, юность, зрелость, старость и умирают. Просто у них на один наш год приходится одно человеческое поколение, то есть живут раз в двадцать дольше, если не погибают раньше по самым разным причинам, — продолжил я.
Пришла Айрис, принесла две греческие серебряные ольпы — кувшины емкостью около полутора литров — с вином и водой, и два изящных килика на высокой ножке с барельефом на боках в виде прыгающих дельфинов. Прикупил посуду в Афинах, готовясь к оседлой жизни. Ганнибаал старался не смотреть на женщину. Одета она в пурпурную тунику, в ушах золотые сережки в виде кольца с растительным узором, к которому снизу прикреплено перпендикулярно второе, тоньше, но большего диаметра, внутри которого закреплены на двух дужках покачивающиеся кувшинчики с шариками внутри, благодаря которым позвякивают при каждом движении головы. Купил тоже в Афинах, но сказали, что изготовлены этрусками. Рабынь так не одевают, а на чужую жену, по мнению карфагенян, пялиться опасно для здоровья, а порой и для жизни.
— Вино из Афин, прошлогодний урожай. Я пью, смешав с водой. Так лучше утоляет жажду в жару. Ты выбирай сам, — сообщил я и продемонстрировал, налив себе сперва немного воды, а потом добавиввина.
— Я тоже пью с водой, — сказал Ганнибаал и сперва налил вина. Попробовав смесь, скривил гримаску — неплохо! — и полюбопытствовал: — Откуда ты знаешь о моем потомке?
— Во время обучения в школе составлял по заданию наставника гороскоп на Карфаген. Твой потомок смог бы спасти страну, но ему помешают суффеты и Совет ста четырех, — рассказал я.
В сволочей из Миата юноша поверил сразу:
— Они всегда гадят полководцам-победителям из боязни, что те захватят власть!
— У них есть для этого основания. Ты это знаешь не хуже меня из истории своей семьи, — сказал я.
Был период, когда Карфаген начал дрейфовать в сторону тирании, передав власть в стране почти на век роду Магонов, к которому принадлежал юноша, но одумался и создал Миат, чтобы такое больше не повторилось.
— Ты можешь составить мой гороскоп? — спросил юноша. — Я щедро заплачу.
— На людей не могу, только на страну и не на текущие события, а на большой отрезок времени. Для более точного приближения надо было учиться дальше, но умерли родители, пришлось на жизнь зарабатывать, — соврал я, потому что не был уверен, что получится самосбывающийся.
— У меня тоже умерли родители, — с грустью поведал он и предположил: — Так ты не сможешь определить, кто победит в войне, Спарта или Хшасса?