Неподалеку от обеих галер стояло по этрусскому купцу, следившему за выгрузкой, проверявшему товар. На самом деле так называют их латины. Для египтян они турши, для карфагенян — туруши, для греков — тиррены и море у западного берега Апеннинского полуострова — Тирренское. Самоназвание в честь национальности царя, переселившего их на эти благословенные земли — рассена или рашна. Оба аборигена облачены в тоги, которые у них позаимствуют римляне. Один обут в сандалии с толстой кожаной подошвой, второй — в туфли с загнутым вверх, острым носаком, какие вернутся в моду в Позднем Средневековье и получат название пулены. Волосы и борода подстрижены коротко. На голове шляпа с округлой тульей и загнутыми вверх полями, у первого черная, у второго темно-красная. Такие же шляпы на женщинах, наблюдавших за нами издалека, а у девушек волосы распущены или заплетены в косу с бантом яркого цвета.
— Кому нужны клыки и шкуры бегемотов? — спросил я на этрусском пухлого купца, принимавшего слоновую кость.
Его малость перемкнуло, потому что не ожидал от такого непохожего на них человека знания своего языка, после чего ответил:
— Я могу купить, — и сам спросил: — Много привез?
— Клыков три сотни. Шкур бегемота восемьдесят и еще по полусотне льва, зебры, жирафа, — ответил я.
Шкура у бегемота толщиной около четырех сантиметров и весит до полутоны. Из нее делают щиты, доспехи, непромокаемые палатки и плащи, подошвы, ремни, швартовые концы и используют для шлифования драгоценных камней и не только. Бивни длиной до шестидесяти сантиметров. Ценят выше слоновьих, потому что прочнее и не желтеют. Из них вырезают статуэтки, рукоятки для клинкового оружия, фибулы и зубные протезы. Этруски считаются лучшими врачами в Средиземноморье и особенно успешны в стоматологии. Шкуры львов, зебр и жирафов — предметы роскоши.
Я запросил разумную цену, поэтому купец сразу сказал:
— Клыки и шкуры бегемота заберу я, а остальное — мой брат Тархи. Сейчас позову его, — и послал в город своего раба, придурковатого малого, который то прихрамывал на левую ногу, то забывал.
Тархи прибыл через полчаса. Худой и длинный, он был совершенно не похож на своего брата. Наверное, от разных матерей.
— Откуда знаешь наш язык? — первым делом спросил он.
— Бабушка по матери была из вашего народа, научила меня в детстве. Правда, подзабыл сильно, — придумал я.
— Нет-нет, хорошо говоришь! — похвалил Тархи и отправился со мной на шхуну, чтобы посмотреть товар.
Поднявшись по штормтрапу на борт, сперва поахал от удивления, рассматривая судно, а потом заглянул в трюма, оценил товар. Шкуры львов, зебр и жирафов лежали сверху и были в хорошем состоянии, если не считать, что провонялись бегемотными.
— Что-то будешь покупать у нас? — поинтересовался он, убедившись, что товар качественный.
— Хотел бы взять изделия из железа и бронзы, — ответил я.
Этруски все еще лучше всех в Средиземноморье, хотя эллины с этим не соглашаются, работают с любыми металлами, начиная от изготовления оружия и заканчивая украшениями. При этом сами носят мало побрякушек, даже женщины, и воюют все хуже и хуже, предпочитая платить наемникам. Против кельтов нанимают греков и наоборот, а против римлян — и тех, и других.
— Поплыли со мной, познакомлю с купцами, которые торгуют такими товарами, — предложил он.
Пирги — небольшой городок, максимум на тысячу жителей, включая рабов, которых, как по мне, слишком много на душу свободного населения. Большую часть зданий внутри крепостных стен составляют склады. Сюда свозятся этрусские экспортные товары из глубины Апеннинского полуострова и отсюда развозятся импортные. Аборигены зарабатывают на перевалке и перепродаже. Тяжелые работы выполняют рабы, поэтому их так много. Все свободные торгуют или обслуживают купцов, помогая друг другу. Такую корпоративность людей разных профессий, сфер деятельности я встречал только на Мальте в двадцать первом веке, но здесь был полуостров. Впрочем, Пирги можно считать островком цивилизации в дикой гористой местности.