Тархи сперва привел меня на большой склад, заполненный самыми разными изделиями из железа и бронзы, а потом на маленький, где предлагали товары из серебра и золота. И там, и там представил меня, как внука этруски, достойного значительной скидки на товары. Ее делали, но сперва безбожно накручивали цены. Я им доказывал, что, как они выразились, действительно являюсь родственником их народа, потому что на такой дешевый прием не поддавался, сбивал цену до разумной. При этом продавцы, нимало не смущаясь и не обижаясь, уступали и опять нахваливали. Мне показалось, что для них важнее не прибыль, а элемент игры. Типа разыграли небольшую пьеску, в которой каждый четко знал свое амплуа и финальную сцену, но имел возможность импровизировать по ходу действия.
Глава 36
Расслабился я в последнее время, плавая вдали от берегов. Привык, что там не встретишь другие суда, что никто не нападет. Наверное, сказалось еще и то, что приближались к западному берегу острова Сицилия, где находились карфагенские города, от жителей которых не ожидал подляны.
Это была либурна, как назовут такие галеры в будущем, с двумя рядами весел, всего пятьдесят четыре. Она неслась на нас от берега, легко рассекая низкие волны, со скоростью узлов семь-восемь. Если бы ее кормчий был более подкованным штурманом, изучавшим, как я, кораблевождение, в частности маневр на сближение с судном вплотную, и держал левее, с бо́льшим упреждением, то, наверное, догнали бы нас быстро. Пиратам могла бы достаться богатейшая добыча, включая накопленное мной богатство за время пребывания в этой эпохе и красивые рабыни.
Пеленг на либурну менялся в нос, то есть перерезали бы нам курс, поэтому я приказал спуститься под ветер, подвернуть в ее сторону. Казалось бы, так быстрее сблизимся, но мы добавили скорости с пол-узла или больше, а на пиратском судне не додумались изменить курс. В итоге пеленг начал меняться в корму — отрываемся. На всякий случай я облачился в броню, приготовил оружие и матросам приказал достать арбалеты и болты. На либурне вместе с гребцами должно быть самое большее около сотни человек. Потеря десяти процентов личного состава деморализует нападающих. Для самых отбитых эта цифра повышается вдвое, очень редко втрое. Дальше у выживших пропадает желание нападать. Осталось нащелкать два-три десятка пиратов.
Поняв, что цель уходит, кормчий начал менять курс, пока не оказался в кильватере. Нас разделяли метров четыреста. Гребцы налегли на весла, понадеявшись, что вот-вот догонят, но теперь мы шли не пересекающимися курсами, и скорости были примерно равны, поэтому расстояние между судами почти не менялось. Сократившись в первые четверть часа, когда гребли быстрее и мощнее, начало увеличиваться, когда выдохлись. В отличие от них, ветер дул не уставая. Мы спустились еще немного, подрезая выступающий западный мыс острова, не знаю название, к проливу между Сицилией и островом Эгуса. Шхуна добавила еще немного скорости — и расстояние до либурны начало меняться заметно. Пираты поняли это и легли на обратный курс, а не пошли к берегу. Значит, это не карфагеняне, а греки из северной или восточной части Сицилии, подданные сиракузского тирана Дионисия.
Ошвартовавшись в Карфагене к пристани, я сообщил махазу Индейцу, чего и сколько привез, предупредил, что часть товаров оставлю себе, после чего рассказал о пиратах.
— Сиракузцы постоянно нападают на наши купеческие суда. Мы высылаем триеры на защиту, но береговая линия длинная, везде не поспеешь, — рассказал он и добавил с ухмылкой: — Они нападают на наши суда, мы на их. Кому больше повезет!
— Если я случайно захвачу сиракузское купеческое судно и приведу сюда на продажу, это не вызовет осложнений с греческим полисом? — поинтересовался я.
— Да какие могут быть осложнения⁈ — удивился Индеец. — Скоро опять будем воевать с ними. Чем больше они потеряют кораблей, тем лучше для нас.
Я сделал правильные выводы из услышанного, но сперва занялся домом. Нападение пиратов подсказало, что нечего таскать с собой целую толпу женщин и детей и все нажитое непосильной торговлей. Сперва дождусь, когда отремонтируют дом, перемещу туда людей и ценности и только потом займусь интересными делами.
Большая часть работ была выполнена. Я проверил, убедился, что всё путём, расплатился. Оставалось доделать погреба, восстановить разрушенные помещения над ними и навести марафет во дворе. Обещали закончить через шесть дней. Вид этрусских серебряных монет, которые я отсчитал другим бригадам, сильно простимулировал работников.