Возле входной двери долго жду, слушаю, что там за ней. Пока тихо. Надеваю сюко, чтобы в случае чего метнуться к стене и быстро подняться на нее, плавно приоткрываю дверь. В ноздри бьет свежий воздух, наполненный запахом выжженной солнцем земли. Снаружи ни души. Выхожу на четвереньках, напоминая собаку, плотно закрываю дверь. Встав в полный рост, смещаюсь плавно, раскачиваясь, вдоль стены к углу здания, поворачиваю к крепостной стене. Где-то неподалеку трещит сломанная ветка. Видимо, стражники оказались умнее, чем я предполагал. Приседаю, сжавшись, жду. На темном фоне стены меня можно принять за крупную собаку. Тишина, только где-то вдалеке ухает сова. Их много в Вавилоне, Не знаю, где гнездятся, но часто слышал их голоса и пару раз видел серо-рыжих ушасто-глазастых на пальмах.
Я встаю и, бесшумно и плавно, в раскачку, приближаюсь к стене. Никто на меня не напал. Переоценил я стражников. На таких теплых местах служат не самые ретивые, а те, кто умеет устраиваться по жизни. Стремительно поднимаюсь по внутренней стороне крепостной стены, пересекаю сторожевой ход и немного медленнее спускаюсь по наружной. Иду вдоль Дворцового рва, как называют канал, который пересекает город по кривой от почти северо-западного угла до почти юго-восточного. Неподалеку от моста через него замечаю еще одну проблему: со стороны Эсагилы идет отряд человек пятнадцать с двумя горящими факелами, один спереди, другой сзади. По каменному крутому склону канала спускаюсь под мост, спугнув несколько лягушек, которые звонко плюхаются в воду, которая воняет болотом. Может, мне показалось, но в предыдущую эпоху запах был приятнее. Впрочем, я тогда не лазил под мостами внутри города.
Отряд проходит надо мной, бряцая оружием. Двигаются молча и быстро. Кто-то громко кашляет, а потом харкает в воду. Куда можно спешить ночью, не знаю. Может быть, это тайная полиция, местный вариант сталинского НКВД, который приходил за жертвами по ночам, чтобы меньше было свидетелей. Читал воспоминания, что те, кто имел возможность, спали днем, а ночью ждали решения своей судьбы.
Добравшись до Эсагилы, переодеваюсь, переупаковываю добычу, чтобы не звенела в рюкзаке при ходьбе, и ложусь спать на все еще теплых камнях. Вырубаюсь сразу. Не знаю, почему, но после подобных приключений сплю, как убитый. Ни снов, ни, тем более, кошмаров.
Просыпаюсь с первыми лучами солнца, яркими, горячими. Встаю, разминаюсь, смотрю, что украл. Две тарелки оказались серебряными, но самая нижняя и большая из золота, как и оба кубка, на боковых стенках которых лазуриты. Драгоценные камни компенсируют ошибку с благородными металлами. На том месте, где я лежал, устраивается черно-белый кот. То ли это его постоянное место, то ли перешел на нагретое. Выйдя с территории храма, пристраиваюсь между двумя группами торговцев с корзинами и узлами, направляющихся к рынку у ворот богини Иштар. Стражники, человек двадцать, не обращают на нас внимания. Их интересуют те, кто хочет зайти в город с товарами, чтобы содрать пошлину. Раньше была одна пятидесятая часть. Сколько сейчас, не знаю. По пути тормознулся возле черноусой женщины, продающей горячие пресные лепешки, покупаю одну, после чего продавец финиковой сикеры наполняет из большого, литров на восемь, глиняного кувшина щербатую глиняную чашу емкостью грамм триста, передает мне, получив взамен на двоих кусочек бронзы, которая все еще служит для оплаты мелких покупок. Быстро проглатываю еду и питье, иду к постоялому двору, встретив на входе купца Натана, который выезжает на муле, догруженном позади седла большим кожаным баулом, наверное, с самыми ценными товарами.
— Ты где ходишь, пьяница⁈ — орет он мне. — Мы уже поехали!
— Не переживай, догоню, — спокойно говорю я и прохожу мимо вереницы из еще одиннадцати мулов, нагруженных поклажей, которыми управляют два пожилых раба-погонщика.
В моих вещах кто-то рылся. Ничего не украли, потому что не додумались, что переметные сумы с двойным дном, а то, что лежало сверху, слишком приметное. Если это сделал не Икиша или кто-то из его рабов, то у меня будет, чем заняться во время перехода. Вора надо найти и наказать безжалостно. Внутривидовой отбор должен быть самым жестоким.
Глава 4
По пути до Сиппара я был единственным охранником каравана купца Натана. Смягчало ситуацию то, что с нами шла сотня конных воинов, сопровождавших важного чиновника, направлявшегося туда же. К тому же, рядом с Вавилоном банды грабителей не шляются, а вот дальше… Скорее всего, купец знал об этом, поэтому и не озаботился наймом других охранников, решил сэкономить. Подумал, что если в Сиппаре не присоединимся к большому и хорошо охраняемому каравану, то свалю. Рисковать жизнью за барахло жадного иудея желания не было.