Поход в Адриатическое море отменялся. Мы легли на обратный курс и оставили только маленький кожаный штормовой парус, чтобы не шхуну не разворачивало бортом к ветру и волне. Жаровню перенесли к полуюту, который закрывал от ветра, и продолжили готовить стейки из тунца. Я лежал в каюте, в которую просачивались ароматы, и захлёбывался слюной, пока не принесли первую пару слабо прожаренных, с розовой мякотью внутри. Ел стейки из тунца в ресторанах по всему миру, но самые вкусные получаются на пиратском судне.
Глава 43
Трамонтана закончился на второй день так же быстро, как раздулся, или мы оказались вне зоны его действия. Опять был умеренный норд-вест. За это время шхуну снесло на широту пролива Кифера, он же в будущем Китира, который отделяет остров Крит от Пелопоннесского полуострова. Южная часть последнего принадлежит Спарте, она же Лакедемон. Поскольку пиратство — это не только захват кораблей, но и грабеж прибережных территорий, я решил поджаться к берегу, чтобы запастись свежей бараниной или козлятиной. Мы держали курс на мыс Тенар, находящийся на полуострове, отделявшем залив Лаконикос от залива Месиниакос. Мыс известен тем, что на нем находится храм-убежище Посейдона, где имеет право отсидеться любой преследуемый преступник, и именно здесь собираются наемники, предлагающие свои услуги. Наверное, многие из них выходят из храма, отправляясь на место встречи с нанимателями. Я собирался поменять галс перед мысом, чтобы после следующего выйти западнее залива Месиниакос, когда из «вороньего гнезда» донеслись радующее сердце слова.
Это была тетрера — триера с двумя гребцами на самых верхних веслах, всего четыре на три ряда, отсюда и название. Шла довольно ходко, не меньше семи узлов, хотя сидела глубоко. Заметив идущую навстречу шхуну, не изменила курс и скорость. Только на полуюте вышли из установленного там темно-красного шатра еще три человека, присоединились к двум, видимо, наварху и его помощнику. Наверное, никогда не слышали, чтобы «круглое» судно нападало на галеры. Обычно бывает наоборот. Когда поняли, что шхуна идет на сближение вплотную и увидели готовых к бою воинов, подняли тревогу. С нижних палуб поднялись на полубак, полуют, палубы вдоль бортов десятка три лучников в открытых спереди шлемах, не мешающих обзору, легких матерчатых многослойных доспехах и с небольшими щитами, закрепленными на левой руке от запястья до локтя, которыми отбивали стрелы, летевшие в них. Луки у них сложносоставные средние с накладками из рога и сухожилий, почти не уступают монгольским по силе натяжения, дальности и пробивной способности.
Эллины очень плохие лучники. Среди них попадаются охотящиеся с этим оружием, но редко. Спартанцам и вовсе западло пользоваться луками, убивать издалека, а не в открытом бою лицом к лицу. Поэтому нанимают критян, где многовековые традиции использования этого оружия, еще с микенских времен.
Я приказал своим лучникам отступить на главную палубу и стрелять с нее, чтобы могли укрыться за фальшбортом. На полубак выдвинулись арбалетчики, способные стрелять из-за укрытий и даже с положения лежа. Сам занял место на трапе, ведущем к ним. Доспехи у меня надежные, выдержат пулю, не говоря уже о стреле, но, если одновременно полетит слишком много, присяду, спрячусь. Я выстрелил первым метров с трехсот и попал, потому что не ожидали с такой дистанции и такой точности. Промазать было трудно, ведь стояли на полубаке кучно. Следующими сюрпризами для них оказались спрятавшиеся арбалетчики и пробивная сила болтов. Когда по тебе стреляют лучники, стоящие россыпью, видишь, как натягивают луки, как летят стрелы и успеваешь среагировать, пусть и не всегда удачно. Болты вылетали неожиданно и, что важнее, запросто пробивали и маленький щит, и многослойный матерчатый доспех за ним. Полубак опустел быстро. Вслед за ним начали погибать или сбегать вниз, прятаться, лучники с палуб, несмотря на грозные крики стоявших на полуюте. Я завалил всех трех командиров, чтобы не мешали критянам выжить.
Сразу после этого шхуна налетела на три ряда весел левого борта тетреры и резко остановилась. Я завалил напоследок наварха, который что-то орал гребцам, может быть, предупреждал, чтобы береглись весел, которые удар нашей шхуны выбьет их рук, после чего оставил лук и колчан на главной палубе, взял щит и достал из ножен саблю. Матросы быстро перекинули «ворон» на галеру. Он оказался не настолько длинным, чтобы достать до дальней палубы над верхним рядом гребцов, опустился перед ней, зацепившись шипом за начало ближней. Я первым пробежал по нему, крича на греческом, чтобы сдавались, иначе убьем.