В этот день закон подлости не сработал. Тридцативосьмивесельная купеческая галера появилась, когда мы закончили непредусмотренный расписанием перекус. Она шла из залива Лаконикос на запад. Заметив нас, сперва не обратили внимания, а потом, догадавшись, что гонимся не просто так, рванули к берегу, выскочив на него сразу за мысом Тенар. Он становится для нас счастливым местом. Глубины у берега были хорошие, а шхуна в балласте, поэтому подвел ее близко к призу и высадил десант на рабочем восьмивесельном катере под прикрытием лучников, стоявших на полубаке. Наши пехотинцы столкнули галеру на воду, отвели от берега.
Я переправился на нее на шлюпке, чтобы посмотреть, что нам досталось. Если не считать почти четыре десятка рабов-гребцов, прикованных к скамьям, большая часть которых оказалась поданными шахиншаха и союзниками из Афин и Аргоса, а значит, будут отпущены, ценными были только само судно и полный трюм овчин. Все остальное унесли члены экипажа, наблюдавшие за нами с холма. Что ж, с паршивых овец хоть овчины.
Глава 47
В Пирее продолжалось строительство Длинных стен. Работало много людей, поэтому прогресс, в сравнении с тем, что было в предыдущий наш заход, показался мне значительным. До конца лета уж точно закончат основные работы. Теперь спартанцам придется сильно напрячься, чтобы опять захватить Афины. Впрочем, им сейчас не до того. Армия союзников собиралась возле Коринфа, чтобы надрать задницу спартанцам.
К моему удивлению, покупатели на овчины нашлись быстро. Любовь эллинов к шкурам баранов порождала у меня интересные предположения об их умственных способностях. Мы получили за овчины восемьсот афинских серебряных драхм (почти три с половиной килограмма) и две тысячи (восемь килограмм и семьсот двадцать грамм) за галеру. На одну долю, которых теперь было пятьдесят, вышло по восемнадцать с половиной драхм или десять с половиной карфагенских шекелей. Маловато, конечно, но, если учесть, что столько получили всего за два дня, не вступая в бой, без потерь, даже материальных, то получилось не так уж и плохо. По крайней мере, критяне, не избалованные предыдущими богатыми призами, очень обрадовались.
В Пирее не стали задерживаться. Закончив продажу трофеев и разделив деньги, поутру отправились на охоту. Пошли сразу к мысу Тенар. Узнаем, любит ли Посейдон троицу?
Ветер все еще дул северо-восточный, попутный. До мыса Тенар мы не встретили ни одного судна. Прошли дальше, заглянули в залив Месиниакос. Там тоже было пусто, если не считать нескольких рыбачьих лодок. Такое впечатление, что в Спарте не осталось ни одного крупного судна.
Оно оказалось ложным. Во второй половине дня нарисовалась двадцатичетырехвесельная купеческая галера в проливе между материковым мысом Акритос и необитаемым островком Феганусса. Географические названия мне сообщили критяне. Для них эти места — задний двор. Увидев, что мы идем на сближение вплотную, галера изменила курс к берегу, который здесь неудобен для десантирования. Попробовали прорваться вперед, увеличив скорость. Надолго их не хватило. Мои лучники с полубака шхуны завалили выстрелами залпом человек восемь, стоявших на кормовой палубе под черным кожаным навесом, и примерно столько же на куршее галеры, а остальные, еще десятка полтора, скатились вниз. Видимо, несколько стрел досталось гребцам, потому что сперва кормовые весла, а потом и все остальные, оказались опущенными в воду. Наверх больше никто не поднимался.
Шхуна аккуратно подошла к кормовой части галеры, на которую перекинули «ворона». Шип встрял плотно и с глухим звуком, словно ударили по огромному бубну. Я, облаченный в доспехи, с саблей наготове и щитом, первым ступил на ее борт. За мной перешла дюжина морских пехотинцев. Лучники остались на шхуне, готовые подстраховать.
Под навесом лежали трупы, нашпигованные стрелами. У одного лет двадцати, облаченного в белый войлочный головной убор с золотой бляхой в виде вставшей на хвост акулы, и новый хитон из тонкой льняной ткани темно-красного цвета, на шее висела золотая пектораль явно скифской работы: между двумя проволоками диаметром с полсантиметра, имитирующими свитые веревки, находились фигурки лошадей в центре с пустотами между ними, а дальше в обе стороны шли жеребята поменьше, потом бараны, ягнята и в конце, самые маленькие, собаки и щенки. Весило украшение грамм четыреста. На средних пальцах обеих рук по золотому перстню: на правой печатка с барельефом в виде скачущего коня, на левой — с янтарем. Для купца слишком роскошно. Да и не похож мужик на торгаша.