— Поднимаемся наверх без оружия! — крикнул я на греческом языке уцелевшим воинам.
Из трюма поднялись шестнадцать человек. Одиннадцать были облачены в железные шлемы с гребнями, как у варанов, идущими сзади к «волне», свисающей ко лбу, и матерчатых доспехах. Двое оказались писцами и трое — слугами.
— Кто это такой? — спросил я, показав на труп с пекторалью.
— Брасид, сын Тимона, архонта Амфиполиса. Направлялся в Спарту на переговоры, — ответил старший по возрасту из писцов.
Амфиполис — город во Фракии рядом с Македонией, основанный переселенцами-афинянами лет сорок назад. Лет через десять его захватили спартанцы. По условиям мирного договора город должен был вернуться под власть Афин, но его жители, пользуясь слабостью метрополии, решили стать независимым полисом. Видимо, Брасида послали договориться со Спартой о помощи. Добирался кружным путем по Коринфскому проливу и Ионическому морю, огибая полуостров Пелопоннес с запада и юга.
Из трюма принесли его вещи — два кожаных баула, в одном из которых, тяжеленном, находились две с половиной тысячи фокейских статеров из электрума весом по шестнадцать грамм. На аверсе изображен тюлень — так переводится название полиса. Как догадываюсь, это был бы первый взнос за покровительство. Грузовой трюм заполнен крицами железа, которые вез на продажу хозяин галеры. Его труп лежал рядом с трупом знатного пассажира.
— Что это вы без охраны отправились⁈ — иронично поинтересовался я.
— Решили, что здесь уже безопасно, и оторвались от каравана, чтобы быстрее добраться до Асины, где будем ночевать, — сообщил писец.
— Следом за вами караван идет? — задал я вопрос.
— Да, — подтвердил он.
— Тогда нам надо поспешить, — решил я, приказал отвести пленников на шхуну и простимулировал гребцов-рабов: — По прибытию в Афины будете отпущены на свободу. Так что налегайте на весла.
Мы пошли вполветра напрямую к мысу Тенар. Пусть будет сопричастен к нашей удаче. Галера не отставала и даже иногда опережала. Дай волю гребцам, налегали бы на весла без отдыха всю ночь и весь следующий день, чтобы быстрее добраться до Афин и стать свободными.
Глава 48
В Пирее траур. Спартанцы с союзниками опять наваляли афинянам с союзниками возле Коронеи, внеся в победу основной вклад. Правда, в стратегическом плане от победы было мало толку, потому что проигравшие спрятались в Коринфе, защищенном мощными крепостными стенами. У спартанцев не осталось ни сил, ни времени на осаду и захват города, поэтому Агесилай переправил свою армию через Коринфский залив на Пелопоннес, вернувшись домой.
Галеру у нас купили за две тысячи двести драхм, а груз железа — за две четыреста. По три сотни получили за писцов из Амфиполиса, по две с половиной — за охранников и по две — за слуг. Они нужны афинянам для обмена на попавших в плен у Коронеи. Еще почти тысячу драхм набрали за доспехи, оружие и припасы. Украшения посла и фокейские статеры я забрал в счет своей доли добычи. Третью часть ее поделил на пятьдесят паев. На один вышло сто восемьдесят три серебряные афинские драхмы — в десять раз больше, чем за предыдущий приз.
Я решил, что с такой крупной суммой денег негоже шляться по морям, что надо отвезти домой. Да и пиратство наскучило. Я прикинул, что смотаться в тот же Корнуолл будет не менее прибыльно, чем захват галер, и при этом намного интереснее. Надо было только заменить карфагенян на матросов другой национальности. Я поговорил с критскими лучниками, которые попали ко мне самыми первыми, предложил хорошую оплату. Они на море выросли, с парусами познакомились. Думаю, справятся. Сказал, что поплывем очень далеко, намекая на Персидский залив, а потом отвезу их домой. Все девять согласились.
Трюма заполнил греческим вином в пифосах, которое так любят кельты, и неокрашенными шерстяными тканями, предназначенными для карфагенских красильщиков. Лишних критских лучников высадил на северной оконечности полуострова Киамон, далеко выступавшего в море. Он километрах в пятнадцати от Кидонии. Некоторые живут как раз посередине между этими точками. Договорились, что, когда понадобятся, приду в порт. Судно у меня приметное, не пропустят,
Дальше пошли с попутным северо-восточным ветром к Сицилии. Неподалеку от западной оконечности острова Крит от берега рванула наперерез легкая тридцативесельная галера. Шла быстро, не меньше восьми узлов. Только вот у шхуны скорость на два-три узла выше. Поняв, что пеленг меняется в корму, я даже не стал подворачивать. Разошлись на дистанции кабельтова два. Послал им стрелу на память. Попала куда-то, но не в гребцов, потому что не сбились с ритма. Поняв, что не догонят, развернулись и пошли к берегу медленнее. Подумал, что среди них могли быть родственники тех, кто служит у меня, и им пришлось бы убивать друг друга.