Восточный ветер задул во второй половине дня. К сумеркам разогнался до очень крепкого. Мы ребята рисковые. Подняв все паруса, рванули по компасу в сторону Атлантического океана. Уже к середине ночи по более высоким и длинным волнам я догадался, что мы проскочили «горлышко», и приказал взять правее. На рассвете берега не было видно.
Для критян, никогда не бывавших в океане, даже понятия не имевших, что можно плыть много дней в одну сторону и не увидеть ни клочка суши, впечатления были яркие. Вдоль будущей Португалии мы пошли галсами против северного ветра, на ночь уходя в открытый океан, а к вечеру возвращаясь к берегу, что их малость успокаивало, а вот когда, миновав северо-западную оконечность Пиренейского полуострова, трое суток выгребали против ветра к Корнуоллу, парни сильно загрустили. Наверное, кое-кто из них, если не все сразу, пожалел, что поперся сюда со мной. Особенно их смущали высокие волны. В Средиземном море такие не увидишь. Дан и Керки, уже проходившие этот маршрут в обе стороны, похлопывали их по плечу с видом бывалых морских волков и предлагали не падать духом. Только когда увидели светлый, скалистый мыс, который французы назовут Сен-Матьё (Святой Матфей), критяне успокоились.
Думнонии опять встретили нас настороженно, закрылись в своем селении. Видимо, отношения с карфагенянами складываются у них очень по-разному. Я отправил на берег Дана с пятилитровым кувшином вина. Высадившись на берег, он помахал рукой и поприветствовал хозяев на кельтском языке. Его узнали и ответили сразу несколько человек, стоявших на надвратной площадке под деревянным навесом. Пока он поднимался по склону, болтая с ними, открылись ворота, ведущие в селение.
Вернулся боцман через пару часов, пьяный, довольный, с корзиной свежего хлеба и молоком в кувшине, в котором ранее было вино.
— Я им рассказал, что мы привезли и по какой цене. Они уже послали гонцов в соседние селения. Завтра днем при отливе устроим на берегу торг, — доложил Дан.
Во время отлива шхуна садилась на мягкий грунт, немного вязкий, что не мешало переносить грузы на берег. К тому моменту там уже стояло с сотню арб, запряженных волами и нагруженных в основном оловом, Сперва мы доставили думнониям пифосы с вином. Пьяный покупатель меньше торгуется, легче расстается с деньгами. Следующими вынесли на продажу ткани разных цветов, шерстяные и льняные. Пурпур был вне конкуренции. Размели сразу, хотя ткани этого цвета продавались только за серебро, которое раз в десять превышало вес отреза. Из-за последнего чуть не подрались. Красные и желтые тоже разбирали хорошо. Судя по тому, что у местных преобладала шерстяная одежда синего и зеленого цвета, здесь основной краситель — органический из листьев травы вайда, которую на Руси будут называть синячник или синильник.
Один из покупателей предложил янтарь в обмен на ткани. Насколько я знаю, на острове Британия и соседних этот минерал не добывали. Наверное, привезли с территории будущей Дании. Когда я жил там, янтарь изредка находили на побережье. Хотя он мог, переходя из рук в руки, добраться из Восточной Балтики. Подумал, что можно было бы наведаться туда и посмотреть, кто там сейчас живет. Заодно янтаря купить. Сейчас считается одним из самых ценных камней, особенно, если какое-нибудь насекомое внутри, потому что легко обрабатывается.
Приехал за покупками и вождь в шлеме с бычьими рогами, выменял на олово два пифоса вина. Поскольку я знал, что в любой пьянке не хватает еще одного полного пифоса, предупредил его, что рабыни мне не нужны, но с удовольствием возьму белую глину, которой здесь много, две арбы за одну емкость с вином. Привезли каолин через два дня крестьяне. Вождь пировал, не до визитов. В обратную сторону повезли пифос с вином. Так понимаю, вождя увидим не скоро.
Каолин перегрузили в первый трюм и сверху добавили овчины и рысьи, волчьи, лисьи, куньи, барсучьи, выдровые, бобровые шкуры. Как ни странно, в жарком Карфагене меха в цене у богачей. Скорее всего, носят не потому, что замерзают, а чтобы подчеркнуть свой статус. Шкурами африканских уже никого не удивишь, вот и переключились на европейские. В другие два трюма сложили олово, медь, свинец, а сверху накидали толстые, тяжелые, воловьи шкуры. Серебро и янтарь осели в сундуке под кроватью в моей каюте. Их с лихвой хватит, чтобы отбить все мои расходы на этот рейс. Груз в трюмах принесет около пятисот процентов прибыли. Это не считая каолина, выход ультрамарина из которого около тридцати процентов и цена в разы дороже золота. Вот и приходит в голову мысль, что пиратство — способ быстро разбогатеть для тупых отморозков.