Глава 57
Весной начался обычный комплекс сельскохозяйственных работ. Посеянный осенью ячмень, многолетняя люцерна, плодовые деревья и виноградные лозы благополучно дождались тепла. Пчелы тоже пережили холода практически без потерь. Судя по мизерному количеству умерших, можно было не утеплять ульи. Их переставили в те места, где с появлением листвы на кустах и деревьях, будет тень, и добавили еще двенадцать штук, изготовленных зимой. Глядишь, и в них поселятся дикие рои. Предыдущий год показал, что даже десяток ульев приносит больше дохода, чем поля и виноградник вместе взятые, и возни с ними намного меньше. Не зацикливаюсь только на мёде потому, что хочу полностью обеспечивать себя продуктами, не зависеть ни от кого.
Перед самым началом навигации меня вызвали в цитадель на холме Бирса, где был заключен договор на поставку грузов для нужд карфагенской армии на острове Сицилия. Условия были те же, что и в прошлом году, кроме гражданства, которое уже имелось. Шхуна была проконопачена и покрыта битумом, медные листы проверены и прибиты крепче там, где появились загибы. Ее спустили на воду, перегнали к пристани. К весне в городе осталось мало зерна и бобов, поэтому грузили вяленым мясом и рыбой в корзинах и мешках, вином и оливковым маслом в пифосах и амфорах.
«Альбатрос» открыл навигацию, отправившись в рейс первым. Галерам спешить некуда. Они могут выйти позже и засветло под парусом добраться до мыса Бон, переночевать там и на следующий день одолеть главную часть маршрута. Дул попутный южный ветер, наполненный пылью и песком и довольно свежий, благодаря которому мы добрались всего за четырнадцать часов. В Лилибейоне только начало темнеть, когда шхуна встала на якорь на рейде. Я сразу отправил матроса на берег с почтой для Магона, ставка которого была в Панормосе.
Утром к бортам подошли две небольшие галеры, на которые мои матросы начали перегружать привезенное снабжение. Судя по тому, как экипажи галер внаглую воровали вяленое мясо и рыбу из мешков и корзин, с едой в городе проблемы. Хороших полей на Сицилии мало и урожаи не ахти, хватает только на себя и немного на продажу, а пришлось несколько месяцев кормить большую ненасытную карфагенскую армию.
В начале ночи прибыл караван из военных триер и купеческих галер. Им тоже помог попутный ветер. Суда сразу выскочили носами на берег, и экипажи завалились спать. Поутру начали самовыгрузку. Местные грузчики были заняты грузами со шхуны. Нас надо выкидать первыми, чтобы сразу, как получим почту от Магона, отправились в Карфаген.
Гонец прискакал на чалом мерине после полудня, когда мы уже закрыли пустые трюма и обтянули лючины шкурами, пропитанными битумом. На лодке его перевезли на шхуну. Это был молодой сикан с большими темно-карими глазами и длинными, девичьими, черными ресницами, одетый в тунику из грубой небеленой ткани, поверх которой безрукавка из овчины, и кожаные штаны длиной ниже колена, до голенищ кожаных полусапожек с толстой подошвой без каблука. От него воняло лошадью сильнее, чем, наверное, от мерина. Через плечо черная сумка из поскони (ткань из конопли).
Я встретил гонца у штормтрапа, по которому он поднялся неумело, со страхом, из-за чего судорожно хватался за балясины и тросы. Собирался на половине пути вверх оборвать его мучения, протянул руку к сумке.
— Приказано передать в каюте! — надсадно, будто поднимал непомерную тяжесть, прохрипел сикан.