В голове Лина мелькнула мысль, что это и есть его двойник.
Страх абсолютно пропал, уступив место странному чувству облегчения, будто он наконец-то пришёл на долгожданную встречу. Лин подошёл к скамейке и сел рядом с этим человеком. Он нисколько не удивился, только криво улыбнулся.
— Ну здравствуй, Лин Карху.
—Вот мы и встретились.
—Поверь, у меня вопросов столько же, сколько и у тебя, если не больше. По сути, я ничего не знаю, так что можешь даже не допытываться.
—Почему это место?
—Когда-то давно, году в девяносто девятом, я прятался в этих самых кустах от ментов.
—Я просто спешил мимо, чтобы не опоздать к началу занятий. Я репетитор.
—А я— мальчик на побегушках у Ф***. Он уже умер, да?— Лин горько усмехнулся.— А я, сука, жив. Или нет? Я не понимаю.
—Да я вот тоже. Ты ведь умер двадцать лет назад, так почему же ты здесь?
—Не знаю. Это было как сон: я просто начал постепенно возвращаться с мыслью, что должен быть тобой. Сначала ненадолго, а теперь я здесь почти всегда. Я не рассказывал об этом Вите. Никто не поймет, кроме меня и тебя. Я даже не буду пытаться.
—Наверное, страшно видеть в зеркале то, как твои черты постепенно меняются?
—А ты сам ещё не заметил? Где родинка на щеке?
—Точно... Или её никогда не было?
—А тот самый шрам откуда взялся?
Лин молчал.
—Ещё не знаешь?— Ну давай расскажу тогда. Это был двухтысячный год примерно, ну и меня пырнули, да-да. Думал, что сдохну, а нет, откачали, суки.
—Это было в Москве?
—Ну можно и так сказать. В Люберцах. Только что узнал?
—Ну да. Ничего не понимаю.
—Я тоже. И у меня тоже такое бывает.
Двойник был явно настроен основательно поболтать, но до Лина плавно начало доходить, что здесь происходит и с кем он говорит. Это было чертовски странно. Он оглядел собеседника и не нашёл никаких очевидных отличий. Они были как две капли воды — не просто похожие, а идентичные, будто отражающиеся друг в друге. Это именно тот, кого Лин каждый день видит в зеркале, только он реален. Его можно потрогать?— вероятно да, но проверить это он не захотел. Прикосновение к самому себе казалось последним табу, нарушив которое, он уже никогда не сможет вернуться назад.
Двойник хитро, но по-доброму смотрел на него. В его глазах читалась та же смесь страха и любопытства, что и у Лина, будто они оба были актёрами в пьесе, где никто не знал своей роли.
Наконец, Лин нашел в себе силы сделать то, о чем не мог даже подумать минуту назад.
—Слушай, Лин, давай договоримся: ходи где угодно, общайся со всеми моими друзьями, только не трогай Залию, Тимура и моих учеников.
—Насколько это в моих силах, Лин. А ты тогда не еби мозги Маркусу. Он уже старый, и пробуждать воспоминания обо мне ему ни к чему. По рукам?
Двойник протянул руку.
Это очень странно: рукопожатие самому себе. Кожа его ладони была точно такой же — с той же родинкой на сгибе мизинца, теми же мелкими шрамами. Прикосновение было тёплым и абсолютно естественным, от чего стало ещё страшнее. Тем не менее, Лин ощутил это именно так. Лин встал и собрался уходить.
— Ты куда? Разве не хочешь ничего больше спросить? А вот у меня остались пару вопросов.
Двойник явно не хотел отпускать Лина. В его голосе прозвучала почти детская обида, и Лин с удивлением понял, что сам часто говорит именно с такой интонацией.
— Прости, дружище, но мне правда очень пора. Я думаю, ты сам всё поймёшь и во всем разберёшься...
—... в конце концов, я жив сейчас, поэтому всё должно быть проще, да?
Двойник засмеялся. Это было именно то, что хотел сказать Лин, с точностью до интонации. Фраза родилась в его сознании за мгновение до того, как её произнесли, будто их мысли текли по одному руслу.
Фонарь замигал и на секунду двор погрузился в полную темноту. Когда свет снова появился, на лавочке уже никого не было. Только легкое движение воздуха на месте, где сидел двойник, да странное ощущение тепла на ладони напоминали о том, что это не было галлюцинацией.
Лин поспешил домой, и, только выйдя со двора заметил, что уже рассвет, хотя он поговорил с двойником всего пару минут. Время в той реальности текло иначе, подчиняясь своим, неизвестным ему законам. И теперь часть этих законов жила в нём самом.
Глава 3.3. Женя
Витя услышал, как входная дверь открылась. Он ожидал очередной дикий вопль, но вместо него последовала гробовая тишина — куда более тревожная, чем любой шум.
Он увидел, что его сосед стоит в коридоре, моргнул несколько раз, но Лин не пропал. Он стоял неподвижно, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, и в его позе была непривычная собранность, почти военная выправка.