Его первая радость сменилась ужасом, когда он оглядел своих друзей. Они стояли не сплочённой группой, а разрозненно, будто между ними были невидимые барьеры.
Вася внешне почти не изменилась. Но очевидно то, как она пытается держаться подальше от Лина и ведёт себя неестественно весело. Её смех был чуть громче, а жесты — чуть более резкими, чем естественные.
Женя заметил дергающийся глаз и пару седых волос у Кривого. Он стоял почти в одну линию с Васей и Лином, но между ним и последним можно было поставить ещё одного человека. Дистанция была физическим воплощением пропасти, возникшей за его отсутствие.
Но больше всего его поверг в ужас сам Лин. Внешне он, кажется, не изменился. Или всё-таки изменился? Его взгляд был пустым и отстранённым, будто он смотрел не на друга, а на интересный экспонат. Неужели он всегда был таким?... Женя не мог подобрать подходящих прилагательных. Лин держался и говорил совсем не так, как раньше. Даже мимика изменилась. Его будто подменили. Что произошло?
Очевидно, что все были очень рады, что Женя наконец-то вышел из комы, но сквозь эту радость пробивалось что-то ещё. Общее веселье было хрупким, как тонкий лёд, под которым чернела вода невысказанного ужаса. Сославшись на то, что он очень устал, Женя выгнал всех, кроме Ёлы-палы.
Он серьезно посмотрел ей в глаза.
—Так, а теперь давай рассказывай, какого хера с вами приключилось.
Юля присела рядом с Женей.
—Я даже не знаю, как сказать так, чтобы не сделать тебе хуже.
—Что может быть хуже незнания того, что произошло с твоими лучшими друзьями за полгода твоего отсутствия?! Говори как есть.
Юля долго собиралась с мыслями. Женя сверлил её взглядом.
—Как бы сказать. Или мы все коллективно сходим с ума, или с Лином происходит что-то такое, что невозможно понять и объяснить.
—Как это? Не уклоняйся от ответа.
—Бля... Да я не знаю, как объяснить! Он появляется одновременно в нескольких местах, пропадает также внезапно, как появляется... Да и вообще, он уже не совсем тот, кого ты знаешь. Иногда смотришь на него и видишь совершенно другого человека. Чужого.
—Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, но чувствую это. Мне нужно время, чтобы попытаться осознать... Приходите завтра, договорились?
—Хорошо, давай тогда, пока.
Юля вышла из палаты. Её друзья выглядели достаточно мрачно. Поначалу они не обратили внимания на то, что она вернулась. Их взгляды были обращены на Лина. Он стоял около окна очень прямо, не так, как раньше. В его позе была неестественная, почти деревянная неподвижность. Из-под рукава кофты виднелись часы с металлическим ремешком. Все знали, что у Лина была жуткая аллергия на металл, и он никогда в жизни не носил никаких часов.
Глава 3.4. Не тот
Лин понял, почему Женя так быстро "устал" и сказал им приходить завтра. Он чувствовал что-то вроде вины за то, что разрушил старый мир своих друзей. Он стал тем трещиной в их реальности, через которую просачивался хаос. Но мог ли он этому помешать? Мог ли изменить свою сущность?
Он определенно постарается вести себя так, как раньше. Всю ночь он перелистывал страницы со своими воспоминаниями и чуть ли не наизусть учил "моё". Он выписывал имена, даты, шутки, которые когда-то вызывали смех, — всё это рассыпалось в руках, как песок, не желая складываться в единый образ. Но разрозненные события не складывались в картину того, кем он должен быть. В глаза бросилась корявая надпись полупечатными буквами: "Не исчезает. Приобретает."
"Ладно, я понимаю, что исчезает. Но что приобретается? И кто приобретает?!" Это было не его высказывание, часть внутреннего диалога, где один участник знал ответы, но отказывался делиться.
Вроде бы, Лин ведёт себя как прежде, но что-то его всё равно выдает. Манера держать вилку. То, как он моргал, слушая других. Пауза на полсекунды дольше, чем нужно, прежде чем рассмеяться. Следить за всем, от манеры речи и походки до улыбки и движений рук невозможно. Никто не делает это намеренно, никто их не запоминает. Это знание живёт в мышцах, в инстинктах, в самой крови — и его не выучишь по конспекту.
В больницу Лин шел как на экзамен, к которому подготовился очень плохо. Каждый шаг отзывался эхом в пустоте внутри, и он чувствовал, как его уверенность тает с каждым метром.
Женька был очень рад видеть ребят. Но Лин заметил, как пристально и грустно он за ним наблюдает. Взгляд Жени был как рентген, просвечивающий его неуклюжий маскарад. Тем не менее, он не сдавался: шутил старые шутки, рассказывал про своего соседа (конечно, умалчивая о том, как его побил) и вообще старался взаимодействовать с друзьями так, как делал это каких-то пару месяцев назад.