Лина ошарашило то, что сказал Витя. Он не мог умереть физически, но должен был умереть как личность? Это был приговор. Не "или-или", а констатация факта. Его "я" было принесено в жертву ради... чего? Ради существования какого-то... нового человека? Или вообще не человека?
— Ладно, я понял, — тихо сказал Лин. — Надо устранить последние отличия. Но как?
— Я теоретик, — с горькой улыбкой ответил Витя. — Готовой инструкции нет. Но ты должен прийти на то место, где в прошлый раз говорил с двойником. И снова встретиться с ним. А вот что делать дальше... я не знаю. Возможно, вам нужно будет просто... отпустить.
— Может, пойдешь со мной? — в голосе Лина снова прозвучала детская мольба.
— Нет. Существует эффект наблюдателя. Наблюдение искажает квантовые явления. Если я буду там, ничего не выйдет. Это ваш путь. Только ваш.
Он положил руку на плечо Лину — жест неожиданный и потому особенно ценный.
— А теперь иди. Если второй придёт сюда... я ему то же самое скажу. И тому, кто выйдет оттуда, скажу, что пельмени на плите.
Витя отвернулся и посмотрел в окно сквозь старый замызганный тюль.
— Хотя я не уверен, что оттуда кто-то выйдет.
---
Лин вышел в ночь. Город спал, и только его шаги отдавались эхом в безмолвных улицах, ведущих к тому двору. К его персональному разлому.
Была глубокая ночь. Тусклый мигающий фонарь, как и в прошлый раз, освещал детскую площадку, превращая её в сцену для его личной мистерии. На лавочке в кустах никого не было. Лин сел и стал ждать, чувствуя, как границы его "я" становятся всё более зыбкими. Он ждал не другого человека. Он ждал часть самого себя.
И вот, через пару минут, кто-то вошёл во двор. Это был он.
Двойник сел на лавочку рядом. Не как враг, не как соперник, а как усталый путник, дошедший до конца своего пути.
— Ну здравствуй, Лин Карху, — сказал он, и в его голосе не было ни злорадства, ни страха. Только та же бесконечная усталость.
— И тебе не хворать, — тихо откликнулся Лин. — Пришёл, чтобы покончить с этим?
— Я тоже.
Они сидели молча, и тишина между ними была густой и значимой.
— Я много думал... — начал двойник.
Лин почувствовал, как мысль зарождается не в его голове, а где-то между ними, в пространстве, которое они теперь делили.
— ...над тем, почему это произошло... чем мы похожи, но что в нас разного...
Голоса сливались, начиная и заканчивая фразы друг за друга, как два инструмента, играющих одну мелодию.
— ...и почему "запутались". Тот из нас, кто родился в 2004...
—...имел друга, который стал для него всем. А тот, кто в том году умер...
—...был абсолютно один. Как электроны с разным спином...
—...на одной орбите. Так говорил Витя...
—...и был абсолютно прав.
Он знал, что скажет собеседник. Он знал свой ответ и продолжение. Это не было чтением мыслей. Это было единомыслие. Страх исчез, растворившись в странном, щемящем чувстве общности. Они были двумя половинками одного вопроса, который наконец-то нашёл свой ответ.
Лин посмотрел на свои руки, потом на руки двойника. Они были одинаковыми. Он поднял взгляд на его лицо и увидел в его глазах не отражение, а продолжение самого себя. Не "он" и "другой". А просто... "мы".
И в этот миг Лин Карху понял, что его последним самостоятельным действием будет... добровольное прекращение собственного существования. Ради рождения чего-то нового. Он закрыл глаза, отпуская последнее, что держало его на плаву — ощущение собственного "Я". И тихо произнес про себя то, что уже знали они оба:
"Прощай... и здравствуй".
Эпилог
Виктор Иванович Кондратюк — уважаемый учёный, подаривший миру массу интересных открытий — поздним вечером прогуливался по Петербургу. Привычка не спать по ночам осталась у него ещё с молодости, и он ничего не мог с этим поделать. В тишине ночного города он находил то умиротворение, которое всегда ускользало от него среди дневного шума и суеты. В этом городе прошли его студенческие годы, поэтому Виктор Иванович без зазрения совести предавался ностальгии.
Кажется, когда он был на первом или втором курсе, то жил в этом районе. Но после того, как его сосед — синеволосый парень на несколько лет старше него, с которым у Виктора Ивановича сложились почти дружеские отношения, внезапно пропал, он больше не смог оставаться в той квартире. Слишком много призраков обитало в тех стенах.
Того парня так и не нашли, и только он знает, что действительно произошло. Точнее, он знает больше всех, но не наверняка. Его знание было основано не на доказательствах, а на вере, рожденной из пережитого чуда.