— Разумно. Теперь я понимаю, как Вы добились столь много в таком юном возрасте, — Вудс кивнул и замедлил шаг. Площадь перед портом была набита людьми под завязку, среди шхун и бригов гордо возвышался линкор с подобранными парусами и непонятным флагом — цвета были намешаны так, что кроме Англии их можно было приписать вообще почти любой державе. — Но неужели Вы не боитесь пиратов? Чтобы так смело перевозить товары на паре кораблей нужно что-то вроде фрегата, а лучше — иметь в сопровождении эдакий линейный корабль, — Роджерс кивнул на замаскированную, насколько возможно, «Медузу».
— Не вижу смысла их бояться, — пожал плечами Джек. — Французы и испанцы доставляют куда больше проблем. Пиратов вполне успешно ловит береговая стража и Ваш личный флот, разве нет? — он усмехнулся. В толпе людей мелькала форма стражи, их становилось всё больше.
— Отчётам не всегда можно верить, увы, моряки любят прихвастнуть, — в голосе губернатора скользнуло своеобразное предупреждение, но капитан и так знал, что стоит на лезвии ножа. — Пираты подкупают, переманивают к себе… честных чиновников не бывает, им нельзя доверять. Признайтесь, Джек, — они остановились ровно напротив трапа к линкору. До этого молчавшая Лиза почему-то напряглась, пытаясь угадать вопрос отца. — Вы ведь не надеетесь на закон. Ваш флот никем не поддерживается кроме Вас самих, Вы не боитесь пиратов, и дело вовсе не в доверии моему флоту. Уличные торгаши часто самонадеянны, но они никогда не упускают возможность найти покровителя. Вы же действуете один, не раскрывая целей и планов, средств и маршрутов, стратегии и связей. Торгашам нельзя доверять, потому что они неповоротливы телом, но хитры, их деньги закрывают их от нападений и возможных обысков. Вы же… совершенно не похожи на них. Говорите, как аристократ, думаете, как стратег, даже Ваша внешность может обмануть неопытных людей. Но причина Вашей уверенности сейчас заряжена и покоится в кобуре. — губернатор сдвинул брови, и его спокойный голос стал холоднее стали. — Джек Тич. Именем короля Англии, Вы арестованы без права на помилование. Бросайте пистолеты, если ваша жизнь Вам дорога.
Элиза ошарашенно замерла, ничего не услышавшие люди продолжали суетиться и медленно затихали, стража уверенно подходила ближе. Начищенное дуло золотого пистолета смотрело пирату в грудь, и Джек уже представлял, как палец дёрнется, а его грудная клетка разлетится на кровавые ошмётки. Вдруг, ему стало смешно. В опустившейся тишине было слышно только свист нарастающего ветра, крики чаек и клокочущий, словно от удушья, смех капитана. Люди растерялись, не понимая, почему он смеётся, лишь губернатор сжал пистолет сильнее. Вдруг, адреналин ударил в кровь сильнее; Джек молниеносно схватил Элизу за талию, прижав её к своей груди и приставив пистолет к её виску. Вудс побледнел.
— Губернатор, Вы ведь знаете законы мышц? — голос пирата стал хрипловатым и норовил сорваться. — Если Вы всё же выстрелите, в момент смерти я спущу курок на силе рефлекса. Я бы очень не хотел, чтобы Элизабет погибла от какой-то глупости… — последнее слово прозвучало с некой извращённой лаской, пират не удержался, и потёрся о шею девушки носом, вдыхая запах кожи и страха. Её бросило в дрожь, Роджерс заскрипел зубами. Трап чуть заскрипел под ногами, никто не мешал Джеку тащить его жертву на высокий борт линкора. — Мы ведь заключили договор… А теперь Вы тыкаете мне в нос то, что я пират? Не Вы ли сами заключили сделку с пиратом? Я ведь не обвиняю Вас в том, что Вы изменили родине, — пират шагнул на борт «Медузы» и спихнул трап ногой, не отпуская Лизу от себя. — Будем считать, что Ваша дочь — это плата за упрёки в мой адрес.
— Сколько у нас пушек и кораблей? — процедил Роджерс, безотрывно смотря на два силуэта на борту отплывающей громады.
— Слишком мало, сэр, — как-то неуверенно ответил глава стражи, мня треуголку в руке. — Это ведь почти крепость… нам его в жизни не потопить… к тому же сэр… то, что он говорил — правда?
— Что ты… — губернатор вдруг оскалился и зарычал. Только сейчас он до конца понял весь план, разыгранный врагом с такой точностью. — Идиот! Вместо того, чтобы остановить его, ты тратишь время на подозрения?!
— Мне очень жаль, сэр. Но пиратов много, всех не переловишь… а измену родине простить нельзя.
Джек усмехнулся. Корабль быстро отплыл, но ещё несколько минут он видел, как на берегу кричит губернатор, а потом стража взяла его и потащила в крепость. Только когда до Нассау стало больше трёх сотен метров, капитан наконец отпустил остолбеневшую девушку и убрал пистолет в кобуру. Когда он обернулся, он ожидал увидеть работающих людей, но увидел три хищных дула и услышал щелчок взвозимого курка. Саймон, Бентон и боцман Теренс, за их спинами стоял взвинченный Кеннет, а Ллойд явно не хотел принимать происходящее. Джек оскалился. Бентон покачал головой.
— Я ведь говорил тебе, Джек. Теперь ты простой человек. Отдай оружие добровольно и жди своей судьбы.
========== 7. Тонущий зимородок ==========
Как это произошло? Что пошло не так и почему искусная паутина ловушек и манипуляций затянулась вокруг шеи самого прядильщика планов? Нет, паутина была безупречна… только мух оказалось слишком много. Ну ничего, паук сможет всё восстановить. Он не будет скорбеть о порванной сети, скорбь — слишком большая роскошь. Чтобы выжить, он должен плести паутину до самой смерти и переплетать порванные участки. Если он будет предаваться скорби, то погибнет. Поэтому, вися на тонкой паутинке над пропастью, паук не имеет права сдаваться; он подтягивается до сучка и восстанавливает узор, ведь каждый узел — это его шанс отсрочить неминуемую гибель от падения или клюва птицы.
Всю ночь был шторм. Небо громыхало и содрогалось от грома, молнии вспыхивали совсем рядом с кораблём и отражались от волн, на короткие мгновения освещая всё вокруг. Море бешено шипело и ревело, билось о далёкие скалы и яростно мотало корабль из стороны в сторону, так что семидесятиметровые мачты едва не касались пенистых гребней. Бурлящие волны вырастали из тёмной пучины и жадно глотали высокие борта «Медузы», бессильно скатываясь по наклонившейся палубе и с плеском убираясь обратно в море. Там, где только что высилась смертельная громада белого гребня, через мгновение разверзалась тёмная бездна, и корабль стремительно падал в неё, тут же подхватываемый новой волной. Эти жуткие перекаты и постоянный страх перевернуться заставляли купцов седеть, но пираты уже привыкли бороться и с военными, и с природой, поэтому этой ночью никто не пострадал. Пару раз на горизонте мелькали смерчи и английские флаги, но удача была благосклонна и позволила линкору остаться невредимым, на силе волн отнеся его ещё дальше от проклятого Нассау.
К утру небо совсем просветлело. Собранные на время шторма, теперь алые паруса гордо раздувались на слабом ветру и вели корабль навстречу другому, совсем маленькому на фоне этой громады. Обновлённая броня брига сверкала на солнце, отражая бирюзовый цвет успокоившегося моря, и казалась голубоватой с зелёным отливом, а белые паруса в ярких утренних лучах казались рыжевато-жёлтыми. Чёрные пушки, начищенные до блеска, напоминали сверкающие глаза хищной птицы, да и сам корабль сейчас прекрасно подходил своему имени Зимородок. Корабли поравнялись, насколько это было возможно, и ещё около получаса новое командование разбиралось с планами, делило команды и обменивалось припасами. Наконец, когда всё было улажено, «Медуза» отбыла в договоренное место, чтобы стать очередным грозным торговым судном, а «Зимородок» направлялся к Большому Инагуа, чтобы затем отправиться в Кингстон и далее по Карибскому заливу, бесполезно тратя время. Джек был чертовски рад вернуться на свой корабль и всё ещё искренне считал его «своей прелестью», даже несмотря на сложившуюся обстановку. Да, он был привязан к передней мачте и не мог нормально шевелиться, да, даже у Элизабет на этом корабле прав было больше, чем у него, но всё здесь было слишком знакомым и родным, чтобы паниковать. Днём бывший капитан старался спать, склонив голову в тень от стакселей, или любовался пейзажами, насколько хватало обзора, а ночью на несколько часов его нехотя отвязывали.