— Увы, этого бы никогда не случилось.
— Почему же? Ты непревзойдённый мастер фехтования? — поддразнил её Диего.
— Я полный ноль в фехтовании, — невольно усмехнулась она в ответ. — Во время обучения мои параметры сочли неподходящими для успешного ведения боя и отправили на изучение техники Дим-Мак, которой я людей спать укладываю.
— А если я тебя научу?
— Чего?! — удивление вышло полностью живым, былое равнодушие полностью отступило.
— До острова плыть долго. Если ты способная ученица…
— То ты научишь меня, как быть заведомо слабее? — скептически закончила она за него.
— Так не интересно. Я предпочитаю равных противников.
Синеглазка тяжело выдохнула. Всё в ней не только говорило, а кричало о желании отказаться, вернуться к бутылке рома и гнать от себя подальше настойчивого адмирала…
— Ладно. Согласна, — она осторожно высвободила руку, оставив Диего ром в качестве трофея. — Научи меня фехтовать. Когда начнём?
На галеоне зажигали лампы. Ночь полностью вступила в свои права. Для первого урока не самое лучшее время.
— Утром, но если будешь пить это, то никаких уроков!
Взгляды перекрестились. Синий, пробудившийся от спячки бездушия, и серебряный, прожигающий всех собеседников, вынуждая отворачиваться. Но даже в разбитом состоянии Ада не отвела взгляд, лишь лукаво прищурилась, принимая вызов.
Глава 19 — Трýсы, партнёры и не враги
1704 год
Несколько дней спустя
Парагвайский флагман «Пастор Шлаг»
После несостоявшейся встречи с испанцами Барбаросса вынужденно пересмотрел своё отношение к парагвайским морякам. Несмотря на правильную идеологию, команда представляла собой жалкое зрелище. Даже трусоватый Глистер казался примерном исключительной храбрости. Да, пыток и смерти он боялся настолько, что готов был продать всё, что продаётся, но при встрече с гомо-септепедисами вёл себя достойно и по мере сил включался в борьбу. А не попрятались бы эти бравые молодцы под гамаки, увидев гигантского крабика? Вряд ли они сообразили бы, что нужно воодушевить всех вокруг себя и напомнить о боеголовках, как это сделала Ада. Точно не рвались бы в бой с сумасшедшим гиканьем по примеру Воробьёва. Вот и выходило, что представители вражеской идеологии и «неправильной» расы показывали себя в разы лучше, завоевав уважение Германа. А эти…
— Капитан, не пейте алкоголь, а пейте чай! Он выводит из организма шлаки! — незаметной тенью оказался рядом старпом.
— Зато алкоголь их там сжигает!
Напудренный трусоватый второй человек на корабле после капитана подкрался именно в тот момент, когда Барбаросса вместо чая щедро наполнил изящную фарфоровую чашечку ромом.
Как Евгений он не напивался. Подготовка темпорального агента сделала его почти невосприимчивым к каким-либо ядам, как следствие, алкоголь выводился из организма быстрее, чем Герман успевал как следует захмелеть, но проходящее сквозь организм волнообразное состояние от трезвости к лёгкому опьянению и обратно отвлекало от скуки.
— Тогда и мне налейте для храбрости, потому что очень страшно плыть туда, куда ведёт нас этот русский Глист, — откровенность помощника с одной стороны была плюсом, поскольку последний из-за неё не был способен на мятеж, а с другой бесила так, что лучше бы на его месте был кто-то подленький, но внешне подходящий под гордость парагвайского флота.
— Капитан голоден! Капитан ест! Капитана тошнит, когда говорят про глистов! — рявкнул на него Барбаросса, но на всякий случай решил уточнить масштабы проблемы: — И давно тебе страшно?
— Первые три дня. И все последующие за ними, — потупившись признался старпом.
Под едва задавленное хихиканье Жоры, Барбаросса гневно вскочил со стола. Грозно возвыситься над подчинённым ему не удалось из-за протеза, но он компенсировал этот недостаток особенно злобной мимикой.
— А команду своими страхами ты уже пугал? — рыкнул он, уже зная ответ на вопрос.
— Так точно, ещё как пугал! — чистосердечно ответил парагваец.
— Блин, поесть спокойно не дают! — громко и помпезно Герман взошёл на капитанский мостик и приказал собрать всех для важной речи: — Да, мы идём к острову Буяну. Где раньше жили различные звери-мутанты вроде белок, прогрызающих драгоценные камни, тридцати трёх чешуйчатых мужиков и прочей отрыжки так называемого морского Дьявола.
— Ничего себе прогулки с динозаврами! — присвистнул Глистер, видевший Буян исключительно по маршрутным картам и запрограммированным пунктирам на экране подлодки.