— Ты ещё кое-что для меня сделай, — морщась от синяков, пробормотала она просьбу-приказ. — Я тут во время разговоров с… кое-о-чём покумекала. Мне нужна кровь Маршалла.
Ада протянула радисту тот самый злополучный пергамент. Коллега понятливо кивнул и взял свёрнутый лист, спрятав за пазухой. Пергамент реагировал индивидуально на всех темпоральных агентов, чьи образцы крови были внесены в общую базу. А приказ не иллюзорно намекал, что база стала не только расстрельной, но и общей.
— Если получится достать только каплю, то сам прочитай всё, что покажет документ, потом перескажи мне до последней буковки. У меня есть подозрения, что наши «друзья по несчастью» могут проигнорировать общий приказ. Телепорт уничтожат прежде, чем отправятся за своей «наградой».
— Кто сам не уйдёт, того на ноль помножит команда зачистки, — пожал он плечами. — Особенно таких заметных, как эти двое.
— Мне нужно знать!
Игорь с сомнением покосился на приближающийся фрегат. Одно дело находиться на одном корабле, а совсем другое подобраться достаточно быстро, чтобы получить не вещь или волос, а целый образец крови. Такое незаметно не провернуть, и они оба это знали.
— На острове русалок будет шанс. Паника начнётся даже при самом лучшем раскладе, — пояснила Шурикова и добавила: — Можешь отыгрывать роль предателя на полную катушку. Рассказывай им, какая я на самом деле дрянь, что все продажные женщины Тортуги на фоне меня — непорочные монахини. Придумай на свой вкус. Пусть считают, что это я потребовала тебя выгнать, потому что ты меня предал и всё прочее.
— Понял-принял. Береги себя, а то твой адмирал устроил тебе учебку в духе последних лет нашей темпоральной! — дружески обнял её радист, прежде чем отстраниться, пока с Вирджинии никто не увидел.
— Клим Саныч бил меня намного сильнее в пятый год обучения, — пожала она плечами. — Это фехтование, тут без синяков никак!
Глядя, как Игорь удаляется, Шурикова почувствовала облегчение. Радист действительно тянул её туда, откуда собой уже не возвращаются. Даже злость Диего вполне была понятна. Никому не нравится, когда труды обращаются вспять за считанные минуты.
— Бывай. Я рад, что ты нашла отдушину! — махнул рукой на прощание коллега.
Их разделили. Ада несколько минут наблюдала, как Игорёк становится частью команды другого корабля и поплелась в свою каюту. После тяжёлой тренировки она чувствовала себя загнанным скунсом и больше всего хотела хоть немного отмыться. А в идеале ещё и во вторичной воде состирнуть свой комплект одежды, отныне предназначенный сугубо для тренировок.
Зеркало безжалостно отразило поле боя, в которое превратились руки и ноги Ады. Наука давалась болезненно, впрочем, разведчицу всё устраивало. Даже синяки. Усталость после тренировок, шишки, которые она набивала, и даже её состояние далматинца по рукам и ногам, приносили удовлетворение, которое успешно перекрывало все мрачные мысли. Лучше чувствовать физическую боль, чем нескончаемый внутренний вой от собственного бессилия.
А всему виной Диего, чтоб его, де Очоа. Какого фига человек, понятия не имеющий, что такое депрессия стал методично из неё вытаскивать свою противницу, так и осталось тайной за семью печатями. При этом его методы работали. Случайно или специально, но он смог бросить Аде именно тот вызов, который напомнил ей, кто она такая. Привычный способ добиваться своего возвращал марсианку к самой себе. Поставить цель, разработать план и день за днём упорно двигаться в сторону достижения. Это работало в Гондурасах, Индостане и Парагвае, сработает и в фехтовании.
Но какую цель преследует он сам? К чему столько телодвижений? Если бы захотел добраться до тела, то ему не то что команда или Игорь, она сама не стала бы препятствовать. Не в том её состоянии, когда плевать на собственную жизнь. Но с момента плавания он не совершил ни одного двусмысленного жеста. Даже в предельной близости, когда «ставил» ей положение рук и детально объяснял все плюсы и минусы каждой позиции в нападении и защите.
Вода в вёдрах угрожала остыть, не дождавшись пока разведчица успеет передумать все свои думы, когда в дверь деликатно постучали. Слишком деликатно. Да и кто вечером будет к ней стучать? Вопрос риторический…
«Вспомнишь солнце, вот и лучик!» — мысленно усмехнулась Ада, когда поздним визитёром оказался адмирал, заметно утративший в своей грозности.
— Guten abend, — немного растерянно поздоровалась она, — ещё одна тренировка?
Вопрос застал адмирала врасплох. Хотя по нему было и так видно, что к разговору не подготовился.