Сказывалась близость с тем самым островом Буяном, до которого можно было дойти по суше, поскольку между островами некто отладил систему переходов. Быть может это был тот самый связной, чьего имени Жека не знал? Или все ответы крылись в аномалиях, возникших из-за утечки так называемой темпоральной жижи при установке первого телепорта? Ответы могли бы дать те самые русалки, но никто ещё не мог похвастаться, что заговорил с одной из них и остался в живых.
— Для тех, кто в танке или вечно прячется в своей каюте, рассказываю, что было в предыдущих сериях! — громко объявил Жека, пока они поднимались по каменным ступенькам, таким древним, будто их ацтеки на заре своей цивилизации начали строить.
Хуан молча кивнул, мотивируя продолжать. Даже его людоеды повернулись к разведчику со спокойным интересом, да и Васька не открывала рта.
— Во время установки телепорта произошла утечка высокооктанового топлива, необходимого для осуществления передачи отсюда в условное «туда». На получение телепорт работает, как любой другой, но отправляет только при активации замкнутой темпоральной пары: хроносферический резервуар с таймером плюс несколько капель топлива. На наше счастье, — Жека едва не расхохотался от такого «счастья», — во время утечки топливо попало в источник пресной воды и вся живность Буяна его испила и мутировала. Добыть его можно из биологических жидкостей этих бывших мирных жителей Буяна, из которых в живых остались только русалки.
«А поскольку эти страшные женщины не пробиваются нормально ни саблей, ни пулей, а убиваются лишь огнём, то единственная чистая форма жидкости, которую мы можем из них выдавить — это слеза!» — мысленно добавил он.
— Резервуар предоставит связной на Буяне. Темпоральную жижу в виде слезы сейчас добудем, — взяла слово Василиса, снова, видимо, подслушавшая его пьяное бормотание на судне.
Или он сам ей спьяну проболтался? Перепил на линкоре он всего раз — когда праздновал, что подлодка нашлась. Мог в тот момент начать слишком откровенничать.
— Учти, — шепнула она бывшему мужу, — если мы не достанем хроносферический резервуар у твоего связного, то лучше тебе улететь на луну. Расстреляем!
От такого милого пожелания Жека лишь очаровательно улыбнулся во весь свой набор родных и железных зубов, прежде чем приступить к зажжению маяка. Два галлона топлива с линкора, горящий факел, немного такой-то матери, и древний маяк стал живым доказательством того, что кто-то умеет строить на совесть. Яркий алый луч разбил мрак, скользя по тёмным морским волнам, выглядящим безобидно, если не знать, что именно вокруг этого острова устроили свои охотничьи угодья опасные чешуйчатые женщины.
— Ещё кое-что. У русалок есть некий странный кодекс чести, — отметил он, игнорируя все угрозы в словах Васьки и взгляде её муженька, — когда один поёт, то другой молчит. Если будет петь кто-то из людей, то они не высунутся открыто и не станут перебивать. Но если человек замолчит, то начнут говорить, петь свои песни, а также нападать, затягивать под воду и пожирать живьём!
— Мы приготовили для них приманку! — хмыкнул Хуан и указал Воробьёву на одинокую шлюпку с матросами, которая как раз отплывала от берега по направлению к самому опасному месту в море, освещённому лучом маяка.
Евгеша нахмурился, когда среди приманки услышал молящегося Джуниора и хихикающего Коса. Не то чтобы он был готов прыгать за ними в воду, но Кукукурочкин показал себя вполне неплохим радистом, с которым можно было бы идти в разведку, да и Джуниор его подкармливал скорее всего своими порциями еды. Не мог же святоша нарушать заповедь «не укради»! Таких на мясо нельзя пускать!
Остров продолжал подкидывать сюрпризы, когда оказалось, что его скалистые берега создают особенную акустику, позволяющую невооружённым ухом слышать всё, что творится на плывущей лодке с дюжиной матросов и одним особенно злобным людоедом. Мужикам на шлюпке заняться явно было нечем, кроме как обсуждать хвостатых женщин:
— Русалки. Бабо-рыбы. Сокращённо бабры или бобры… — вещал кто-то из самых старых моряков, припоминая все байки, которые успели расползтись с момента появления чудо-женщин.
— Эти бабры грызут дерево и жрут аквалангистов, канареек, бегемотов, клопов, а когда ничего не остаётся, то друг друга! — подхватил поток бреда ещё один хриплый забулдыга. — Они же грызуны, вот и грызут друг друга.