— Запись в бортовой журнал, — нервно бормотал старпом, пока они двигались в сторону джунглей. — Вычеркнуть из реестра парагвайский корабль. Одна штука. И матросы. Сто тридцать семь штук.
«Вот почему люди Хуана достаточно храбрые, чтобы на живца выловить русалку, испанцы вполне бесстрашные, чтобы идти по прямой через обозлённых бабо-рыб, а меня окружают одни трусливые идиоты?!» — негодовал Барбаросса.
Глава 21 — Тернистый короткий путь
1704 год
На следующий день после похищения русалки
Испанский галеон «Калипсо»
Ужин в каюте адмирала стал не просто чем-то частым, теперь Ада ужинала только с Диего и только в его покоях. Обмен историями вступил в полную силу. С заметным удовольствием он делился историями, произошедшими во время службы, порой даже не слишком следя за выражениями, но разыедчица не смущалась крепкого слова и не падала в обморок, как сделала бы любая аристократка. И если о самых первых своих годах на флоте он рассказывал сухо, то когда речь заходила о чём-то из ряда вон, то истории пестрили деталями. Шурикова, не слишком разбалованная морскими путешествиями к дальним берегам, слушала с нескрываемым интересом, что очень льстило собеседнику.
— Настроить постоянную связь между двумя эпохами очень непросто, но ещё сложнее её поддерживать. Это настолько тонкая материя, что к ней не подпускают вообще никого, кроме самых перепроверенных, — рассказывала во время «своей очереди» Ада про рабочие будни. — Если агенту что-то требуется получить или узнать, то запрос передаёт личный радист. Далее настраивается точка выброса — своего рода временное окно, через которое можно перебросить что-либо. Чтобы ты понимал, телепорты статичны, как окна в домах, поэтому и работают по другим правилам. Точки выброса постоянно в движении, как иллюминатор на корабле, относительно земли. Ошибки, сбои и парадоксы неизбежны. Чтобы их было как можно меньше, требуется придерживаться правила хронологической последовательности. Все сообщения и послания идут один после другого. Ни в коем случае нельзя отправлять скажем третье письмо во времени раньше первого. Последствия могут быть катастрофическими.
— Насколько катастрофическими? — уточнил адмирал, всё это время внимательно слушавший сложные для понимания детали темпоральных перемещений, пусть и рассказанные простыми словами.
Для представителя 18-го века с отягощающими обстоятельствами в виде католической веры и испанского происхождения, его разум удивительно гибко впитывал информацию, которую впору давно назвать магией.
— Твоя очередь! — улыбнулась Шурикова и подмигнула: — Но намекну, что ваши байки про живых мертвецов с этим связаны напрямую!
— Так не… хорошо, о чём ты хочешь узнать? — терпеливо уступил ей Диего, уже зная, что Ада не обманет.
— Твоя серьга. Не слишком ли для аристократа? — указала она на небольшое золотое кольцо в мочке уха испанца.
— Это морская традиция. За мыс Горн моряку полагается серьга из чистого золота, — глядя на загоревшиеся глаза Шуриковой, он поведал о суровой крайней южной точке архипелага Южная Земля.
«Интересно, после всего, что свалилось на Землю, в моё время мыс Горн такой же?» — задумалась она, но с раздражением отбросила эту мысль, поскольку приговорённым к казни последнего желания не предоставят и собственными глазами она мыс никогда не увидит.
— Обогнуть мыс Горн с востока на запад — настоящее испытание на прочность, — продолжал красиво говорить Диего. — Зимой дуют попутные ветры, но они гонят нас дубинами по шее, поливая тоннами ледяной воды. Яростные «пятидесятые»1 мыса Горн не менее непримиримые, чем «ревущие сороковые»2. Бесконечная морозная ночь, прерывающаяся жалкими часами сумрачного дня под свинцовыми тучами, скрывающими горизонт. А в этом мрачном хаосе скользят громадные айсберги…
Ужасы дикого 18-го века казались куда интереснее, чем в некотором роде стерильные и комфортные приключения на умном звездолёте в 24-ом веке. Бортовой компьютер не запаникует при виде айсбергов, не устанет от вечных ветров и промозглых ночей. Или Диего так красиво всё описывал, или всё новое выглядело привлекательнее старого, но Ада испытала лёгкую зависть, что никогда в жизни не сталкивалась ни с чем подобным.
— Прозвучит безумно, но жаль, что мне не довелось увидеть всё своими глазами! — вырвались слова против воли, но весьма понравились адмиралу.
— Твоя очередь, — напомнил он, — живые мертвецы!