— Работай, у тебя, похоже, часто бывают приступы лени? — окликнул его Кукукурочкин.
— Нет, у меня бывают приступы активности, а лень у меня постоянная, — машинально отозвался разведчик, расталкивая шваброй предметы мебели, чтобы не мешали думать.
— Оно и видно! — хмыкнул Кос. — Ты хоть что-то делаешь быстро?
— Да, устаю быстро.
После нескольких прогулок по линкору Евгеша заметил привязанного к фальшивой мачте человека. Тот выглядел вполне бодро, но грустно, хотя не ругался и даже не просил принести чего выпить.
— Эй, Кос, а кто это там такой наверху? И чего такой грустный, или он просто трезвый? — поинтересовался Воробьёв, прикидывая, друг перед ним или так.
— Это взятый в плен капеллан по прозвищу Джуниор. Сумрачный гений, по слухам, что-то знает о настройке порталов, хотя это не точно, — с хихиканьем ответил радист. — Приставал к Василисе Васильевне при Хуане, и тот его сначала обрядил в смирительную рубашку, а когда это не помогло, привязал к мачте!
Воробьёв покосился на пленника со смесью жалости и удивления. Малахольный явно был обиженным наголову, раз решил приставать даже не к Хуану, а к Василисе. Так ещё и дважды. Пьяному разведчику хватило одного раза, чтобы бежать в любое время и место подальше от любимой жёнушки, но та находила его всегда и везде. Даже голодный крокодил, кинувшись на Ваську, имел шанс присмотреться и осознать, что не такой уж он голодный и не такой уж крокодил.
— Ты точно уверен, что он приставал к ней, а не к морскому чудовищу, с которым перепутал мою бывшую? — осторожно поинтересовался он.
— Да он с ней отыгрывал сценарий из древнего порнофильма!
— Я попрошу вас ограничить количество ложных обвинений в мою сторону! — спокойно произнёс в ответ Джуниор голосом человека, который как минимум постиг несколько раз дзен и один раз нирвану.
— Какие красивые слова заговорил, — пошловато загоготал Кос. — А Василисе другие молвил. Покайся во грехе, кричал, и всякое прочее!
— Газонокосильщик, — терпеливо обратился к нему Жека, — это 18-й век. Тут без порно так с людьми разговаривают. Особенно всякие попы со священниками.
— Хе-хе-хе, говорящие попы! — покатился от смеха по грязной палубе Кукукурочкин.
— Вы извините, его головой вперёд в темпоральный разлом роняли, — пояснил Воробьёв невозмутимому падре. — После такого если пациент не роняет слюни на подбородок — уже чудо!
— Не в моей природе гневаться. Все мы — божьи твари! — без какого-либо упрёка в голосе отозвался Джуниор.
От его слов хохот стал только громче, почти смущая лишенного скромности, совести и прочих моральных качеств Воробьёва. Но чистосердечно Жека признавался себе, что истинный офицер может вести себя, как счастливая свинья, только когда того продиктует водка или ром.
— Ага, это уж точно. Просто кто-то больше божьи, а кто-то больше твари! — хмыкнул разведчик и перешёл к делу: — Раз уж мы выяснили, что ты не из любителей различных порнофильмов и, прости Господи, Василисы, то на чьей ты стороне? С нами или с Карлосом? Прежде, чем ты задумаешься о Хуане, учти, пьяный русский умеет молиться и каяться! И чем пьянее, тем истовее!
— Я настоятельно рекомендую вернуться на путь трезвости. Спиртное — это враг!
— А я врагов не боюсь! Так откуда капеллан, родившийся в этом веке, что-то знает о телепортах?
— У нашего прихода, — при слове «приход» Кос начал ржать ещё громче, — из ниоткуда появился странный раненый человек, в бреду назвавшийся радистом. Он много чего говорил, пока я пытался вылечить его недуг, но Господь прибрал его к рукам своим.
— А ты своими ушками на макушке услышал и запомнил, как настраивать телепорты! — хмыкнул Евгеша.
Воробьёв не мог бы зваться достойным сыном мирового пролетариата, если бы в тот же момент не помыслил о небольшой локальной революции, ограничивающейся одним инопланетным линкором. Только рабы гнут спины, а он из тех, кто способен вспомнить славных предков и поднять матросню на восстание. Да, в Зимний дворец они не выстрелят, а если выстрелят, то заряд всяко не долетит, но свергнуть разжиревшего на казённых харчах кубинца точно смогут!
☠ ☠ ☠
1704 год
Ночь поимки вражеской разведчицы
Санто-Доминго
Разведчица даже приходила в себя с особенной бесстыжей грацией. Плавно, словно просыпалась не после обморока от дротика, а после долгого сна, она по-кошачьи потянулась, невольно вызвав улыбку наблюдающего. Ещё лёжа она сообразила где находится, сбросила сапоги, расположилась на тюремной койке со всем комфортом, подложив под голову скрученный в рулет кафтан и устремила взгляд в стену с полным игнорированием того, кто ожидал её пробуждения у решётки.