— Спасибо, — негромко произнесла девушка, прожевав и проглотив первую ложку чего-то, он даже и не поинтересовался у повара чего. — Ты ведь понимаешь, насколько это двусмысленно? Приборы он доверять боится, а то что я тебе пальцы могу пооткусывать…
— Можешь? — ложка на мгновение замерла, но всё же пересекла границу решётки. — Твоя свобода и жизнь в моих руках…
Она совершенно не боялась ни его самого, ни возможных действий против неё, ни даже вероятности яда в пище.
— Пфф, — перебила она его одним выразительным фырканьем, — впервые за пять лет?! Я даже насчитать не могу, сколько раз мои жизнь и свобода висели на волоске или сколько раз я могла оборвать твою жизнь. Но, в отличие от некоторых, никогда не посягала на свободу! Так что, мой грозный адмирал, или убей, или отпусти! Это хоть немного по-человечески!
— Ты развязала войну и устроила несколько переворотов в трёх колониях! — он даже не пытался сдержать скепсис в голосе. Ей ли говорить о человечности?
— Не вижу в этом ничего бесчеловечного! В плен я никого не брала. Даже пытками не занималась, — пожала она плечами. — Таким было моё задание. Не мне рассказывать тебе, что такое служить родине и выполнять приказы. Да, я не менее циничная сволочь, чем ты, но у всех есть границы личного морального кодекса! Твоей победы надо мной я не признаю, так что или убей, или отпусти и продолжим!
Возможно, следовало действительно начать с пергамента. Не искушаться беседами с узницей, а перейти к делу.
— Ты можешь получить свободу…
— Внимательно слушаю.
— Тебе достаточно привести нас к последнему уцелевшему телепорту…
— Тогда нет.
— Думаю, — настало время сложенного девственно чистого листа, — это тебя переубедит.
Едва не со смехом Ада взяла из его рук пергамент. На её лице отразилась едва заметная тень удивления, но не более того. На глазах Диего девушка резко провела по краю листа подушечкой большого пальца, разрезая кожу до крови. С деловым видом, она выдавила из ранки крупную каплю и размазала по пергаменту. Словно ритуальный алтарь, подарок Игоря впитал алую дорожку и в ответ перестал быть девственно чистым.
Язык документа не был знаком адмиралу, но что-то в нём заставило разведчицу поменяться в лице. Через решётку он слышал, как она перестала дышать и несколько секунд простояла на месте, глядя невидящим взглядом на пергамент. Даже в скудном свете масляной лампы он заметил, как кровь резко отлила от её лица. Судорожно выдохнув, Ада скрылась в темноте камеры.
Что было в документе? Что способно одновременно заставить одного предать, а другую убедить сотрудничать? И почему вручение Аде этого чёртового листа теперь казалось большой ошибкой?
Она всё же чуть вышла вперёд, чтобы обозначить своё присутствие, но держалась на границе с непроглядным мраком. Диего успел выхватить взглядом мгновение, за которое её лицо непередаваемо изменилось. Всё, что его восхищало и злило, всё, к чему он тянулся годами, всё то, что сделало из неё то самое помешательство адмирала — всё исчезло. Синие глаза потухли, превратившись в подобие безжизненного камня. Такое выражение лица не могло принадлежать живому существу. За одно мгновение разведчицу будто покинула душа, превратив в собственную мёртвую тень.
— Мне нужно время подумать.
В голосе больше не было ни смеха, ни задора, ни единого проблеска жизни. Слова высекались из неё. Прежде, чем он успел что-либо сказать, поражённый произошедшими метаморфозами, она отчеканила, отрезая все ранее произнесённые между ними слова:
— Дон Диего де Очоа, вы требуете от меня запятнать честь офицерского мундира. Подобные решения не принимаются сразу. Мне нужно время.
— Разумеется, — кивнул он, вспоминая слова Игоря. — Что-то ещё?
— Нет. Уходите, — подавая пример, она скрылась от света.
Пергамент он забирать не стал. Машинально кивнул и направился на выход. Температура в подвале показалась нестерпимо морозной, а нахождение рядом с мертвецом, в которого превратилась дерзкая разведчица, стало почти невыносимым. В воздухе повисли вопросы без ответов. С каждым мгновением их становилось всё больше. Произошедшее следовало тщательно обдумать.
— Ещё кое-что, — сухо прошелестел голос. — Если я вдруг передумаю и проявлю желание сотрудничать, но встречу ответ в духе «господин сейчас на третьем чаепитии второго завтрака и очень занят, обратитесь через час», то могу передумать обратно.
— Я прикажу, чтобы в любое время дня и ночи тебя привели ко мне, если пожелаешь сотрудничать.