Ответной реакции он от неё не дождался.
Возможно, ему стоило просто погасить лампу и остаться в подземелье. Впрочем, было бы достаточно всего лишь замереть на месте и прислушаться или на следующий день расспросить стражников тюрьмы, слышали ли они что-то ночью. В любом случае, его пища для ума обогатилась бы ещё одним открытием — после его ухода из единственной заселённой камеры начал доноситься отчаянный плач.
Глава 17 — Начало Одиссеи
1704 год
Примерно в это же время
Линкор Хуана Карлоса
Последние лучи ушедшего солнца вяло очерчивали светом голубое у горизонта небо, стремительно уходящее во мрак. Линкор, так и не получив хоть какого-то имени, продолжил движение на автопилоте, сдержанно подсвечиваясь фонарями, имитирующие свет местных масляных ламп. Когда последний марсианский людоед начал сопеть в две дырки, общая каюта с матросами земного происхождения недовольно зашевелилась.
— Не знаю, как вас, но меня достало, что мы ишачим на какого-то Хуана и его этих гуманоидов, — начал бунтарскую речь Воробьёв, зажигая в кругу людей восковую свечу, отбросившую тьму тирании светом грядущей революции. — Целый день, плюс ещё и вечер! Хотя сами они не работают!
— Вот-вот, сами не работают и другим мешают не работать, — согласился кто-то из тёмного угла.
— А капитан не разозлится на нас из-за бунта? — поинтересовался юнга, носящий подозрительно неуютное прозвище «Сладкий».
Перед общим сбором недовольных юркий малец успел сбегать в оружейный отсек и притащить на себе целый пук сабель. На каждого недовольного минимум по одной.
— Да, капитан настоящий зверь, — просипел один из самых старых матросов.
— Зверь, говорите, — хмыкнул Жека, — козёл что ли? Мы его мигом всковырнём.
— Да против Хуана сабли не сработают!
— Он силой мысли контролирует корабль…
— Прикажет — и нас всех повяжут!
— Он что, силой мысли управляет линкором? — не поверил разведчик.
В его время такого ещё не успели придумать. Но мало ли что способны надумать марсиане на планете, на которой и морей никаких нет? Неужели прожаренные мозги кубинца действительно нашпиговали микросхемами, доведя его безумие до уровня, когда вновь начинаются эксперименты над подопытным?
— Его мозг, как внешнее устройство бортового компа, хи-хи-хи, — нервно отозвался Кос. — Но корабль на автопилоте, потому что сидит постоянно в каюте. Заливает водкой страх.
«Так вот, кто лакает водку, пока нам остаётся травиться тормозной жидкостью!»
— И чего же он боится? Протрезветь?
— Нет, открытого пространства, — сообщил ещё один радист, предпочитающий не раскрывать своё имя, — он в этот век прыгал не через телепорт, а через точку выброса, чтобы не отбиваться от коллектива. Вот у него мозги и поплыли.
— Он пьёт потому, что пал жертвой русского гостеприимства, — терпеливо пояснил Евгеша, — напился огненной воды до состояния буйного самоуважения и верхом на линкоре возомнил себя богом!
Почти все местные вопросы слушали его внимательно, и только люди будущего смотрели, как на шута горохового. Но разведчик был уверен, что это мелочи жизни, и убедить он сможет всех.
— Богом, не богом, хи-хи-хи, — парировал Кукукурочкин. — Но линкор он отдаст Советскому Союзу.
— Ага, ща-аз! Он переместится в 20-й век и уничтожит так и США, и СССР! — фыркнул Жека, разочарованный наивностью радистов. Пришло время вселять революционные мысли: — Мы, дурачки, ему ещё и помогаем, а сами с голода тормозухой похмеляемся! Нас с вами используют, как бесправных рабов!
Недовольство начало подниматься и на стороне радистов, на которых Жека делал максимальную ставку. Всё же при захвате линкора именно люди будущего помогут освоить махину и бороздить на ней моря взамен потерянной лодки.
— Вот же хитрозадый кубинец!
— А ещё революционер!
— И что же делать?
— Выход есть! — уверенно встал над всеми Воробьёв. — Я должен стать капитаном!..
— Нет, я буду капитаном! — вскочил и заорал Кукукурочкин, даже ни разу не захихикав между словами. — Но сперва свергнем кубинского диктатора!
С воплем и гиканьем полубезумный радист понёсся исполнять свои слова, удивляя Жеку всё больше. С другой стороны, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы выхватило пулю раньше Евгения. Пусть крыша радиста в ссоре с головою, сам он выглядел настолько вдохновляющим пушечным мясом, что этого порыва хватило для всеобщей волны бунта недовольных.
— Ура!
— Революция!
— Долой буржуев богатых и пришельцев мордатых!
— Ну-ка просыпайтесь! — будил юнга матросов, умудрившихся проспать общий бунт. — Я не сплю, и ты не спи. Это называется «равенство»!